Ню-Йорк, 1969 год.





Да-да, маленькие и темные. Но других нет. Украла отсюда.

( Продолжение )

Такова селяви всей нашей жизни, но у барышни нет шансов попасть в настоящую книжку. Чтобы у нее не случилось припадка Толстожопия на этой почве, я ее опубликую здесь.

Публикуется с необходимыми сокращениями и одной цветной иллюстрацией.
А полностью эту историю многие уже читали здесь


Прекрасная собака Гортензия была титулованной особой, не говоря уже о том, что она была таксой.

Кроме вышеупомянутого единственно правильного произношения своего достойного имени она не терпела никаких уменьшительно-ласкательных сокращений. Тот, кто имел неосторожность исковеркать его до Горти, Грети или Тези, неминуемо награждался испепеляюще-оскорбленным взглядом прекрасной собаки Гортензии. Этот взгляд не испепелял только Маму, которая при виде его часто насмешливо говорила: «О, да! Жюстин или оскорбленная дородетель!» Прекрасная собака Гортензия не вполне понимала, кем была эта Жюстин, но сразу представляла, как некто недостойный кричит ей: «Ко мне, Жустя!» Эта мысль приводила Гортензию в негодование, и она гордо удалялась, переполненная сочувствием и желанием познакомиться с этой своей подругой по несчастью.

Единственные сокращения, которые допускались для оклика прекрасной собаки Гортензии это «Прекрасная собака», «Собака Гортензия» или «Прекрасная Гортензия», никак не короче.

…Не вполне понятно, чем руководствовался Полчасик, когда принес в подарок четырехлетнему Сынвовке круглую мохнатую корову, размером с небольшой мяч.

( Продолжение )

Которая вот отсюдова.