February 11th, 2007

Киндер-коры

Лега дорос до состояния отмачивания кор. Еще пока не в полной мере, но уже первые ласточки. Из последнего (в смысле, из первого).

— Мама — рыба!
— Да? А папа кто?
— А папа — рыб.
— Прикольно… А ты кто тогда?
— Их рыбенок.

 

Пурген-вумен


До чего же хороша была помойка рядом с домом Большого театра на Садовой-Каретной! Она и сейчас есть, но мусор уже не тот, что 20 лет назад, когда на нее выбрасывали антикварные комоды и венские стулья. Особенно любил эту помойку мой папа. Он любил и другие помойки Центрального района Москвы, но эта была ближайшая, поэтому чаще всего предметы роскоши попадали к нему в мастерскую именно с нее.

Гипсовые потолковые розетки, старинные прялки, чемоданы, набитые собраниями сочинений Маркса-Энгельса и стулья, стулья — венские стулья. Все, что представляло какую-то ценность для папы, реставрировалось и занимало свое место в мастерской, а остальное относилось на чердак, где мы с сестрой провели лучшие дни своего детства.

Венскими стульями было заставлено все. Их было штук двадцать. Когда дом 24/2 по ул. Чехова, где находилась мастерская, снесли, стулья были свезены… кажется, на дачу.

Один такой стул, на который папа обычно ставил палитру (стул, соответственно, был щедро уляпан разноцветными пятнами масляной краски), обнаружился у меня в квартире во время ремонта. 

Collapse )