Вера Дорофеева (dorofeeva) wrote,
Вера Дорофеева
dorofeeva

Category:

По-соседски

Предыдущая история: «Грабеж или потоп?»

____________________

Прекрасная собака Гортензия никогда не бывала на охоте. Никогда она не видела живой лисицы, не знала, что такое «выгон зверя под выстрел». А вот папаня ейный был настоящим норным охотником. Папаня хаживал на енота и забирался прямо к нему в нору, а однажды, когда хитрый енот завалил нору со всех сторон, папаню даже выкапывали из земли саперной лопаткой. Эту историю Прекрасная собака Гортензия знала наизусть, но когда Полчасик в очередной раз рассказывал ее, Гортензия слушала затаив дыхание. Папу своего, равно как и маму, Прекрасная собака Гортензия не помнила, но дух настоящего норного охотника хранила свято.

Она хранила его, когда зарывалась в махровый халат или сооружала нору из одеяла. Часами сидя под кроватью или тщетно пытаясь пропихнуть попу под комод, она только о том и думала — как бы еще чуть-чуть укрепить свой норный дух. Иногда во время его хранения и укрепления Прекрасная Гортензия случайно засыпала, и если кто-нибудь плюхался со всего разхмаху на диван, он тут же подскакивал будто ошпаренный, потому что покрывала и подушки начинали вдруг шевелиться, из-под них раздавалось недовольное ворчание, и казалось, что сам Дух Диванной Кучи сейчас проснулся и собирается явить себя свету.

***
В одно теплое летнее утро семья внезапно снялась с насиженного дивана и поехала на дачу. Стоит ли говорить о том, что норный охотник Гортензия поехал вместе со всеми и честно трясся два часа на заднем сидении автомобиля между деревянной решеткой для умывальника, плассмассовым тазом и Сынвовкиным автокреслом.

Сразу по приезде Прекрасная Гортензия произвела обход территории, который показал, что до нее на дачу уже успели приехать кроты и две большие белые утки. Утки чинно плавали в небольшом прудике здесь же, на участке, а кротов не было видно, зато по всему саду располагались выходы из кротовьих нор. Не в правилах истинного охотника заводить дружбу с утками и кротами, но рассчитывать на светское общество не приходилось, и Гортензия постановила, что можно позволить себе что-то вроде ничем не обязывающего знакомства.



Сначала она решила наладить добрые соседские отношения с кротами, для чего подошла к первой попавшейся ей на пути норе и непринужденно, по-соседски, засунула в нее свой длинный нос, который пролез туда до половины. В таком положении, не шелохнувшись, Прекрасная собака Гортензия простояла несколько минут, а пожилой крот (в это время игравший сам с собой в домино на маленькой кухоньке), решил позвонить психотерапевту, чтобы узнать, что полагается принимать, если детские страхи вдруг начинают приходить к тебе в виде галлюцинаций. Собака Гортензия вытащила нос из норы, чихнула и засеменила к следующей норе, где повторила вышеописанную процедуру знакомства. Минут через сорок, когда Прекрасная собака посетила таким образом почти все кротовьи норы, крот-психотерапевт уже провел порядка шести телефонных консультаций и получил около восьми крупных авансов за лечение нервных расстройств, что могло бы ему позволить безбедно жить до конца следующего года, невзирая на мировой ипотечный кризис. Но к концу того же часа, после того, как нос Прекрасной Гортензии по-соседски навестил и его скромное жилище, этот удачливый бизнесмен уже несся по тайным подземным ходам в сторону Балашихи с чемоданом денег и ужасом в глазах. Говорят, что его, мокрого и облезлого, с трясущимися лапами, встречали потом неподалеку от МКАДа: он рассказывал о страшном Собачьем Носе, который с рыком и чавканьем нападал на кротовьи поселения в районе Черноголовки, сжигая и разоряя их, убивая кротомужчин и уводя в плен кротодевиц и кротоженщин. Но это было уже гораздо позже (к тому времени Прекрасная Гортензия и кроты давно уже вместе дразнили чванливых уток), а пока что крот-психотерапевт таинственным образом внезапно исчез.

Прекрасная же наша собака, закончив налаживать соседские коммуникации с кротами, переключилась на уток.

Большие белые утки плавали в пруду, иногда только выходя на берег, чтобы поесть одуванчиковых листьев или юбилейного печенья, любезно заготовленного для них Гортензиными соседками по даче — Тамарой и ванной. Соседка Тамара — крепкая, но глуховатая бабуля в синих трениках своего давно почившего супруга, — приглядывала за утками, пока Мама, Папа и Сынвовка жили в городе. К соседке Тамаре никогда не обращались без того, чтобы не упомянуть о ее ванне, как будто последняя была для нее сестрой или близкой подругой.

— Тамара и ванна! Идите к нам чай пить! — кричала мама. И соседка Тамара приходила и обязательно приносила с собой юбилейного печенья или смородиновых листьев. Ванна же, бог упас, ни разу не явилась к чаю.

На берегу для уток был сооружен маленький деревянный домик с круглым входом. Утки не жили в нем, но представления о частной собственности у этих уток были примерно, как у того англичанина, который построил на необитаемом острове три хижины, первая из которых была его домом, вторая — клубом, который он посещал, а третья — клубом, который он игнорировал. Вот этот маленький домик и был тем клубом, который игнорировали утки, при этом четко понимая, что строение это принадлежит им и только им.

Особенность этих больших белых уток состояла в том, что они все делали одновременно. Движения их были настолько слажены и так техничны, что Прекрасная Гортензия подумала, а не готовятся ли они к участию в Олимпийских играх, в соревнованиях по синхронному плаванию? И есть все основания полагать, что она была совершенно права: утки кружили по водной глади, синхронно поворачивая головы, чтобы посмотреть, что происходит на берегу, потом синхронно плыли к берегу, синхронно вылезали на него, встряхивались совершенно синхронно, синхронно шлепали к одуванчикам, делали синхронное хрум-хрум, на «раз-два-три» они разворачивались, и — левой! левой! — возвращались к воде. Для полноты картины им не хватало разве что резиновых шапочек и полосатых купальных костюмов. На берегу они вставали ровно, расправляли плечи, поднимались на цыпочки, закидывали крылья над головой и по свистку... Нет. Это мы уже, наверное, придумали. Про «по свистку». Но никто бы не удивился.

Для того, чтобы завязать знакомство Прекрасная собака Гортензия спустилась к берегу и сказала уткам, мол, гав-гав, здравствуйте, меня зовут Прекрасная Гортензия, мне бы было приятно... Но в ответ на ее приветствие, утки недовольно крякнули и — возможно, это был один из элементов их спротивной программы — синхронно качнулись, с размаху нырнув головами в воду, и перевалились вперед, как две лодки, нос которых что-то тяжелое вдруг потянуло под воду, а корма осталась торчать над водой. Перед глазами изумленной Гортензии оказались два гигантских белых поплавка, с болтающимися сверху утиными ногами. Потом утки одновременно, с точностью до десятой доли секунды, вернулись в исходное положение — головами кверху, посмотрели на Прекрасную Гортензию и повторили свой аккробатический этюд. Извините, но когда в ответ на приветствие тебе демонстируют корму! Дважды! Прекрасная собака Гортензия этого понять никак не могла, и с того момента считала синхронисток просто глупыми утками.

Весь день Прекрасная собака Гортензия была занята делами, среди которых облаивание уток было одним из самых важных. Она не очень расстроилась, что ей не удалось поладить с ними: ведь полаяться с соседями — это тоже вполне себе удовольствие. Гортензию можно было заметить в самых разных углах участка: зарывающей куриную кость, или катающейся по траве, или удирающую от Сынвовки, который совал ее в надувной бассейн. Дел было невпроворот. Время на даче летело быстро, вот уже и комары начали жужжать громче, предвещая начало вечера, но вдруг, перед самым ужином, Прекрасная собака Гортензия исчезла.

Это обнаружила Мама, которая позвала ее, ставя на крыльце миску с гречневой кашей, а Гортензия, вопреки всему, не появилась ни через пятнадцать, ни через двадцать минут, ни даже через час. Начались розыски. Прекрасную собаку звали, искали под всеми диванами в доме, проверяли не свалилась ли она в подвал и ходили посмотреть, не сидит ли она косогоре. Сначала это было даже весело, но по мере приближения ночи семья нервничала все сильнее, и когда Мама, разволновавшись окончательно, начала одну за другой выдвигать версии произошедшего при участии пруда или проходящей рядом большой дороги, было решено разделиться на группы и отправиться на поиски в поселок. Группа в лице Папы и Сынвовки отправилась налево, группа «Мама» направо, а утки остались дома: на случай, чтобы было кому подойти к телефону, если Гортензия вдруг позвонит.

Здесь нам следует немного отвлечься от будоражещего кровь повествования и отметить, что Прекрасная собака Гортензия, хотя и имела охотничий дух, но не вполне осознавала себя собакой. Мало того, этот истинный норный охотник собак не любил и (уж признаемся, пока ее нет рядом) откровенно боялся. Гортензия отлично знала все собачьи команды, такие как «Фу!», «Стоять!», «Ко мне!», «Место!», а ее реакция в отношении этих команд была немедленной и однозначной: «Рядом собака. О господи. Спасайся, кто может», — и она начинала спасаться. И чаще всего она спасалась бегством. Иногда, обнюхивая около куста акации тухлую рыбью голову и услышав такое вот: «Гортензия, фу! Нельзя! Ко мне!», — она отрывалась на мгновение, испуганно оглядывалась по сторонам и со словами: «Ой, батюшки! Где собака? Зачем собака? Не нужна нам никакая тут сейчас собака!» — на всякий случай поглубже залезала в куст. Поняв, что никакой собаки поблизости нет, она успокаивалась и возвращалась к обнюхиванию рыбьей головы. При этом будет совершенно несправедливым сказать, что Прекрасная Гортензия была непослушна. Вот уж нет! Она без разговоров оставляла даже самое любимое свое занятие и семенила в нужную сторону, стоило только Маме сказать:

— Гортензия! А ну-ка вылезай из куста! Что ты нашла там опять?! Идем, давай! — и Гортензия сразу шла.

Для того, чтобы она выполнила команду «Стоять», ей говорили:

— Прекрасная Гортензия! Остановись-ка, я тебя на руки возьму, дорога впереди, — и Гортензия останавливалась как вкопанная.

Папамог сказать ей:

— Дорогая! Не убегай далеко, пожалуйста. Смотри, какое чудище гуляет впереди без намордника, — и Гортензия исполняла команду «Рядом», как заправский участник международных выставок.

К чести Прекрасной собаки Гортензии нужно сказать, что она никогда не гуляла с поводком.

Собственно именно в силу вышесказанного две поисковые экспедиции представляли из себя довольно оригинальное зрелище, которое меньше всего напоминало поиски собаки. Одинокая женщина Мама брела по поселку, заглядывая под все лопухи и постоянно причитая:

— Гортензия, ну где же ты? Спряталась что ли? Ау, Гортензия, ау! Пойдем домой, пора уже ужинать! Ну вот неужели нельзя было сказать, что ты пошла гулять? А?! Гортнезия! Ку-ку! Иди сюда, я тут, твоя мама. Твоя мама тут вот идет и тебя зовет! Ау!

— Кого потеряли? — спросила выглядывая из-за веселенького забора сморщенная бабулечка-божий одуванчик с топором в руках.

— Собаку, — ответила Мама, — не видели?

— Не, не видала, — сказала бабуля, — ну, если увижу, позову.
— Ой, спасибо, — обрадовалась Мама, — вы только когда будете ее звать, вы ее зовите не как собаку, а как человека.
— Че? — не поняла бабуля.
— Ну, вы ей не говорите «Ко мне», «Стоять»... А то она не пойдет. Или вообще испугается и убежит. Вы ей скажите: «Гортензия, иди сюда, малышка! Я — твоя соседка, с параллельной улицы, я встретила твою маму, и мама сказала, что ты потерялась, давай-ка я тебя сейчас возьму на ручки и отнесу домой».
— Как-как зовут? — переспросила бабушка, перебрасывая топор из руки в руку.
— Гортензия, — ответила Мама, — как цветок в горшке.

Через полчаса весь поселок уже знал, что жители углового участка по Западной улице ищут собаку, которая разговаривает человеческим голосом, и что встретив эту собаку, нужно сообщить ей свое имя и место работы. И что они же, а может быть не они, а совсем другие, ищут цветок в горшке.

Папа и Сынвовка тоже бегали по всему поселку, призывая Прекрасную собаку Гортензию всеми возможными словами и уговорами.

— Потеряли кого? — им навстречу шел дед с тележкой.
— Собаку, ага, — ответил Папа.
— Ту самую, которая человеческим голосом разговаривает?
— Да нет, вроде наша не разговаривает, — с сомнением протянул Папа.
— Такую не видел, — ответил дед. — Тут еще одни ходят, собаку говорящую ищут, так-то.
— Во дела! — удивился Папа
— Точно, дела, — ответил дед, — им еще цветок нужен в горшке. Вы их если встретите, скажите, чтобы к Михалычу зашли, у меня есть. Прямо вот в горшке.
— Хорошо, — сказал Папа.

Спустились сумерки.

Гортензии нигде не было, и через пару часов бесплодных поисков семья собралась на участке на семейный совет. Даже кроты с озабоченными лицами высовывались из своих нор, мерцая по всему участку своими маленькими головными фонариками. Хотя возможно, это были светлячки. Даже утки вели себя странно. Уж эти-то синхронные презиральщицы собак должны были только радоваться тому, что их больше никто не беспокоит. Но нет, у них произошел какой-то разлад и расфокусировка: они хаотично шлепали вокруг деревянного домика прямо по одуванчиковым листям, крякали невпопад и ставили под серьезное сомнение свою будущую победу на Олимпийских играх.

— Вот видите, даже утки волнуются! — вздохнула Мама.
— Да уж, — задумчиво проговорил папа, внимательно глядя на уток, и ушел.

Вернулся он через несколько минут, с фонарем в руках. Он подошел к уткам, присел на корточки около клуба, который они игнорировали и посветил внутрь, в его круглое отверстие для входа. А через мгновение он уже хохотал, пугая и без того взволнованных уток. А еще через секунду затряслись мелко-мелко фонарики на головах у кротов и послышалось тоненькое пищание — это кроты от смеха все попадали на спину. А может быть, это светлячки падали на спину и хохотали.

Под всеобщее ликование из круглой дырки утиного домика появился сначала нос, а потом заспанный глаз норного охотника. Глаз этот щурился от фонарикового луча, а охотник (он же цветок в горшке), буркнул недовольно: «Ну и шутки у вас. Как в пионерском лагере», — и, спотыкаясь, поплелся по направлению к дому, посмотреть, не лежит ли что-нибудь в мисочке на крыльце.



Tags: Гортензия, слова
Subscribe

  • Оружие в Нью-Йорке

    А это правда, что в Нью-Йорке невозможно купить игрушечное оружие? Правда ли, что Майкл Булмберг как ярый противник оружия сделал что-то такое, после…

  • Слова без названия

    Вот уже несколько десятков лет, с самого детства (я помню, как делала это ранним утром, таким ранним, что свет еще не мягкий дневной, а жесткий…

  • Долой неэффективность!

    Минобрнауки проведет всероссийский аудит ученых Министерство образования и науки проведет до середины лета 2013 года всероссийский научный аудит,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments

  • Оружие в Нью-Йорке

    А это правда, что в Нью-Йорке невозможно купить игрушечное оружие? Правда ли, что Майкл Булмберг как ярый противник оружия сделал что-то такое, после…

  • Слова без названия

    Вот уже несколько десятков лет, с самого детства (я помню, как делала это ранним утром, таким ранним, что свет еще не мягкий дневной, а жесткий…

  • Долой неэффективность!

    Минобрнауки проведет всероссийский аудит ученых Министерство образования и науки проведет до середины лета 2013 года всероссийский научный аудит,…