Вера Дорофеева (dorofeeva) wrote,
Вера Дорофеева
dorofeeva

Categories:

Берлин, блин



Я так распустилась. Так распустилась. Ничего не пишу, а ведь мне есть чего интересного рассказать и показать. Пока я сидела дома в гипсе, времени было навалом, но жизненных сил хватало только на то, чтобы на одной ноге перепрыгивать порожки между комнатами. Теперь я уже, хоть и нелепенько, но передвигаюсь, а во сне даже прыгаю и бегаю. Снова стало много дел и, конечно — я немедленно осознала всю тяжесть данных мною обещаний рассказать, показать и выложить фотки.

Для начала я закрою немецкий гештальт и расскажу, как я проводила своё тридцатилетие. И кто-то даже, возможно, помнит, как в ночь перед католическим рождеством я, стараниями Борисовой (да-да, она мне метлу подарила), обнаружила себя в самом что ни на есть немецком Берлине.



В аэропорту «Тегель» меня встретили Амитон с Борисовой и — йо-хо-хо! — уже через полчаса я нос к носу встретилась с рождественской уткой, которая выплыла мне навстречу прямо из духовки. А это Инна, которая изучает рождественский подарок.




А дальше — все-все с подарками.




Наринэ! Смотри скорее, что заказывают себе жители Берлина в подарок на Рождество!



















Наутро был настоящий зимний город. Берлин на Рождество был похож на Москву со старых новогодних открыток. Снег был белый-белый, чистый-чистый. И его было очень много. И он хрустел под ногами, тоже, наверное, как внутри новогодних открыток, когда Снеговик — хрум-хрум — шагает по утоптанной тропинке к своему грузовичку на обочине.

По пояс заваленные снегом велосипеды и скутеры.



Это как если ты — мать одного шестилетнего мальчика — видишь, что на твоих глазах другого шестилетнего мальчика обзывает плохими словами девятилетняя девочка. Сразу сердце обливается кровью, и хочется вступить в эту неравную схватку и спасти ребенка, и объяснить этой... Оно как-то само собой экстраполируется у меня на всех шестилетних мальчиков планеты. И вот здесь — точно так же. Я сразу представляю, что это мой любимый велосипед печально упал в снег и лежит, никому не нужный, замерзший, намертво пристегнутый к фонарному столбу... И ими — этими несчастными — завален весь город. Прям какой-то падеж двухколесного транспорта. Очень печальное зрелище.







Ёлка Swarovski в здании Центрального вокзала.






И вот — вечер моего первого дня в Берлине. Рождественский базар.























Бар «Сто пив».






Утро второго дня — поход на Фламаркт. Ба-ра-хо-хо-холка! Уж неужели мы, знатные барахольщики, могли пройти мимо. В качестве улова: фарфоровая скалка 19 века и пачка немецких и английских журналов Playboy 1970-х годов (которые были по приезде нещадно раздарены). Вообще было очень холодно, и продавцов было мало. Но все равно здорово.





Ох, какие ж коньки!









Это, кажется, было в первый день. Но уже порядок фотографий менять не буду. И шел снег-снег. И заваливал все: Борисову, кафешные столики, велосипеды.








А потом наступил мой день рождения, 28 декабря. Он наступил так. 8 утра. Я сплю, мирно сплю и наверное даже посапываю. Краем уха слышу, как Борисова одевается и говорит мне: «Спи, Дорофеева, я пойду куплю нам багет на завтрак». 8 утра. Краем мозга я недоумеваю. И если бы это была не Борисова, я тут же проснулась бы и стала бы хохотать, и уличать во вранье, и искать подставу. Ну восемь утра, послушайте! Какой багет?! Научитесь нормально врать! Но Борисова много лет усыпляла мою бдительность своими домохозяйственными подвигами. Поэтому я в своем недоумении заснула обратно, решив, что это такой еёйный прикол во имя идеального завтрака — подорваться ни свет ни заря за багетом. Ну, как в пять утра на токийский рыбный рынок.

А потом мне снится сон. Вы знаете же, что бывают такие утренние сны на грани пробуждения, когда тебе снится та же комната, где ты спишь; что-то происходит, ты можешь даже встать и пойти умыться или на люстре повисеть, а потом — раз! — и проснулся в той же кровати. Почесал нос, посмеялся над тем, какой сон был реальный, а потом — раз! — и перед тобой стоит твоя первая школьная учительница, держит на руках давно почившую кошку Мотю, которая мурчит и... ты раз! — и снова проснулся. И опять непонятно — на самом деле, или это часть сна.

И вот мне снится такой сон. Что хлопает входная дверь, я слышу голос Борисовой, как она идет прямо в комнату, где я сплю, а потом — а-а-а! —голосом Игорян Борисыча она кричит: «С днем рождения, Дорофеева!» Я открываю глаза — а передо мной и правда стоит артдиректор дорогой-любимый, с довольной и радостной лицом.

Потом оказалось, что это не сон, а давно спланированная тайная операция. И вот так на наших фотографиях появляется он. Как он умудрился прилететь вовремя — одному богу известно, потому что это были те самые дни, когда Домодедово заморозилось. Наверное, Борисова и его снабдила метелкой.





Было заранее установлено Борисовой, что завтрак моего дня рождения мы проводим в компании устриц. И мы пошли в «КаДеВе». На этой фотографии артдиректор пальцем рисует цифру «2» на стене четвертого этажа торгового центра, а Борисова стоит на шухере.



Когда мы пришли туда, где полагалось есть устриц, артдиректор немножко потерял контроль. Не вынесла душа творца окружавшей его рождественской роскоши и блеска, и, чтобы как-то уравновесить собой всю эту красоту, он нацепил психотерапевтическую шапку-петушок. Она у него всегда с собой. Малыши иногда носят с собой плюшевых друзей в детский садик: если вдруг грустно станет, домашний друг всегда рядом, лежит, ждет тебя в шкафчике в раздевалке. Так и Игорян Борисович: чуть переволнуется, тут же нацепляет шапку-петушок — и оно его как-то успокаивает, он чувствует себя сразу в своей тарелке. Ну, мы все по-разному справляемся со стрессом.


Тем более, что устриц нам принесли не сразу.


Но потом все-таки принесли, чем очень обрадовали артдиректора. Ему стало гордо, и он сфотографировался с ними. Чтобы пацанам показать.


А когда он съел их, то так обрадовался, что закричал: «Шапки долой!» И вот так шапка-петушок была низвергнута, даже, можно сказать, ниспихнута в рукав куртки. Но пацанам мы этого рассказывать не будем.


Вкуснее всех было Борисовой. Для моих вкусовых рецепторов первая холодненькая склизкая дюжина стала скорее неожиданностью. А вот вторая — уже вкусняшкой. И вино было вкусное. И вообще это был прекрасный завтрак. Настоящий деньрожденьевский завтрак.


«Данкин Донатс» — это наша с артдиректором низменная страсть. Борисова этого не одобряет. Она считает, что донатсы пахнут духами и что их колористические решения не вполне естественны для выпечки. Поэтому здесь ее нет с нами. Хотя на самом деле не поэтому, а потому что она заболела температурой. Да так сильно, что пропустила вечерний деньрожденьевский концерт Андрея Хермлина в концертном холле, билеты на который тоже тайно были куплены еще в Москве. И мы с Игоряном на него ходили вдвоем.

На этой фотографии артдиректору так вкусно, так вкусно! Так вкусно, что аж противно.


Домский собор.




Печальный велосипед на фоне несущегося автобуса.


А на следующий день я уже уезжала. Даже, скорее улетала. Не на метле, а на обычном самолете. Это было очень грустно, но дома меня ждал предновогодний зелененький мальчик, поэтому я никак не могла остаться. Но это без сомнения был самый крутой день рождения в моей жизни.



Tags: Берлин, фотки
Subscribe

  • Donkey Kong

    А это уже под Римом. Там, в Лацио, в музее истории Италии, есть огромный ангар, посвященный детской игрушке. Сейчас я как раз разбираю фотографии…

  • Св. Дионисий на Монмартре

    Не то, чтобы я не знала раньше мифа о Дионисии, который, будучи обезглавленным, ходил по Парижу, держа в руках собственную голову. Но я вздрогнула…

  • Музейное

    Мучительно пыталась понять, что же мне напоминает эта фотография из Лувра. Поняла.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments