Вера Дорофеева (dorofeeva) wrote,
Вера Дорофеева
dorofeeva

Categories:

Я стояла в очереди перед кассой в «Макдональдсе»

Я стояла в длинной очереди перед кассой в «Макдональдсе».

Прежде чем написать это я переместила внимание в живот, подышала, выпрямила спину, расправила плечи, приподняла подбородок. Сознаваться нужно смело глядя в монитор справедливости. Делать это надо так, будто бы это само собой разумеется, и даже повод для гордости: стоять в очереди в «Макдональдсе».

Среди моих друзей очень много адептов органического питания. А есть вегетарианцы. Эти делятся на две группы: одни считают, что рыба — существо растительного происхождения, а другие — что отказавшись от молока человечество выведет корову с веселыми глазами. Я знаю много сторонников разных диет, постов и других пищевых ограничений. Самая многочисленная группировка моих друзей уверенно отличает съедобное от несъедобного. Это помогает не только блестяще играть в одноименную игру с мячиком, но также позволяет на завтрак, обед и ужин есть еду, а не пластилин. Я сама уважаю любые формы осознанного питания, но принадлежу к категории людей, которые в большей степени озабочены здоровьем своей нервной системы, следовательно, предпочитают вкусное полезному.

Ну и еще у меня бывают срывы в виде «Макдональдса».

Вообще я долго думала, сознаваться или нет. Я думала: «Для повествования нет никакой разницы, в какой очереди я стояла. Пусть это будет очередь в кассу Большого театра. Или очередь за вегетариано-органическими яйцами. Зачем сразу накалять атомосферу? Что за любовь к дешевым спецэффектам?»

Но когда вы дочитаете до конца, то поймете, почему я сознательно взошла на эшафот гастрономического линча.

Так вот. Я стояла в длинной обеденной очереди перед кассой «Макдональдса».



Несколько касс. Перед ними несколько относительно организованных очередей. Все гудит, толкается. Изредка толпа расступается — как гладь морская по велению Моисея — и откуда-то из глубины выходит красный, но довольный человек с подносом еды в коробочках. Вот рядом со столиком стоит ребенок лет семи. В пуховике. И производит обратный отсчет: девять... восемь... семь... Над ним стоит гигантский папа с подносом и довольно улыбается: сына-то вона как считает! Сынуля достоин похвалы! А тот несчастный, чья картошка по-деревенски подвергается столь мучительному подсчету по мере того, как она отправляется в рот — уж и не знает, чего ждать от гигантского папы, когда сына скажет: «... три... два... один...» Пуск! Ладно, это я придумала. Не видела я такого. Посетители «Макдональдса» — воспитанные молодцы.

Даже чуть раньше. Я еще только подхожу и пытаюсь оценить всю эту народную массу на предмет того, куда встать. Топчусь с минуту, а потом (почему-то!) спрашиваю у некоего молодого человека, тоже неосмысленно болтающегося:

— Простите, а вы в какую кассу стоите?

Он на меня испуганно смотрит и говорит резко:

— Я в эту стою! — и куда-то рукой показывает, на кассу, которая вообще не самая близкая. Потом подрывается и встает туда. А я почему-то иду за ним и тоже встаю в эту очередь. Инстинктивно, наверное, присосалась к уверенности другого человека. Но я же расторопная! Пока я шла, за Темсамым уже встало человек пять. Ну и я — в хвосте. И за мной, как водится, никого больше. Жирная точка очереди — мой вечный удел.

На нашей кассе — девушка. Девушка и девушка. Непротивная стройная блондинка в бейсболке. Мы стоим. Минут десять уже стоим, пятнадцать: молодая в «Макдональдсе» чаще всего немолода, в том плане, что в ресторанах быстрого обслуживания всегда довольно долго приходится ожидать. А народ вокруг нас вдруг начинает рассасываться. И вот уже толпа перестает быть устрашающей, а выглядит даже ажурно, и вот соседний кассир кричит: «Свободная касса!» А одновременно наша касса ломается, или в ней чековая лента заканчивается (снова ничего удивительного: космос обратил внимание на то, что Вера Александровна в налиии, сохраняйте спокойствие, сейчас отключат электричество).

— Свободная касса!

А Тотсамый молодой человек стоит вторым — уже почти дождался, счастье-то какое. Но он про свободную кассу как-будто не слышит. И воспитанные интеллигентные люди, которые стоят за ним, которые вперед других в свободную кассу не лезут, дай им бог здоровья, говорят ему:

— Молодой человек! Соседняя касса свободна!

А он, снова так волнительно:

— Да не, я тут!

Кто-то из очереди переходит в соседнюю кассу. Наша кассирша вызывает старшего менеджера для борьбы с оргтехникой. Ожидаем, не дергаемся. И вдруг снова: «Свободная касса!»

— Молодой человек! Идите! Касса освободилась! — Тогосамого прям в спину подталкивают, а он отодвигается:
— Я тут, я уже следующий, идите!

И так продолжается еще минут десять, пока я не оказываюсь ровно за ним — потому что весь кусок очереди от него до меня уже давно обслужен соседним расторопным кассиром.

Теперь нас трое: несчастный, на котором зависла касса (ему не успели отдать сдачу, и он ругается, что у него уже чизбургер остыл), Тотсамый молодой человек, и я. И снова рядом кричат: «Свободная касса!» И теперь уже моя очередь сказать:

— Молодой человек, касса освободилась — пойдете?

Но он — нет, это уже просто возмутительно! — отвечает (даже как-то раздраженно):

— Нет, спасибо, я тут!

Я тогда переползаю в соседнюю кассу. И — вполне ожидаемо! — та касса, из-за которой я проторчала в очереди почти полчаса, немедленно начинает работать. Тотсамый оказывается, наконец, у цели. Девушка не поднимая глаз спрашивает у него: «Что будете заказывать?» А он ей отвечает:

— Привет.

А она ему:

— Привет, чего будешь заказывать?

А он:

— Картошку фри, гамбургер и маленькую колу. Как дела?

Она пробивает заказ:

— Нормально, работаю. 128 рублей.

А он:

— А я вчера и позавчера приходил, а тебя не видел, у тебя выходной был?

А она:

— Зачет сдавала. Здесь будете кушать?

Он протягивает ей тысячу рублей. Она начинает искать сдачу. Он:

— А ты сегодня до скольких работаешь?

Она:

— А что? Ваша сдача, спасибо.

Он:

— Пошли сегодня в кино?

Она:

— Не получится, завтра зачет. Спасибо за заказ, ждем вас снова. Свободная касса!

— Ну пока, — говорит он, берет свой поднос и уходит.

А потом, когда я искала себе столик, то увидела, что на мусорном столе стоит поднос, а на нем картошка фри, гамбургер и маленькая кола.

Я сейчас все это пишу, а сама понимаю — какая банальность! Нашла о чем написать. Сюжет не сказать, чтобы прям захватывающий и оригинальный. Наверняка что-то такое мы читали или смотрели. Покажите мне фильм с таким эпизодом — и я буду гундеть, что сценаристы поисписались. Но когда усилием воли я заставляю себя вспомнить, что это я видела собственными глазами — в своей настоящей жизни, сегодня, 12 апреля, в «Макдональдсе» около метро 1905 года — что он передо мной прямо в очереди стоял, и это и его настоящая жизнь — то я сразу его очень люблю, этого мальчика.

Мудрые и практикующие йогу люди пишут, что женщины по природе своей, от рождения, очень сильны волшебством. Что когда у женщины анахата открывается (анахата — это сердечная чакра), то оттуда происходит поток любви, который может осчастливить целую галактику мужчин и детей. В противоположную сторону женщины тоже хорошо умеют, только я не знаю как называется та чакра, через которую оно — луч-то этот — фигачит. Говорят, что женщине очень важно научиться контролировать эти потоки, хотя бы для того, чтобы своими неуёмными проклятиями не ломать жизнь человеку, который ей в метро чулок зацепил (чаще всего легкой диареи бывает вполне достаточно). Ну и чтоб вселенская благодать тоже не изливалась бесконтрольно на все, что имело неосторожность изобразить рыцаря в троллейбусе. Я сама не очень колдую — по причине острого скептицизма, но мне приятно знать, что летающая метёлка где-то припасена и для меня. И я никогда, никогда в жизни никого не благославляла. Нет у меня такой модели поведения — даже на словах. Конечно интуитивно: Леге, любимым мужчинам, родным — я чего-нибудь распыляю. Но так, чтобы осознанно — нет, нет, это не ко мне, главный по волшебничеству у нас вон — около люстры, проводит сеанс левитации с элементами телекинеза. А только сегодня я остро ощутила, что надо срочно спасти этого мальчика из очереди в «Макдональдсе». От чего, казалось бы? Не знаю. Но очень важно сделать ему чего-то светлое, и нужное, и сильное. И я тогда собралась — в живот, побородок наверх, выдыхаем медленно, через нос, — и  мне так было важно её открыть. Эту анахату. Мать её, открывайся! И я ее открыла (наверное! чёрт, я же не умею!). И через нее отправила ему столько хорошего, сколько долетит.

А потом да, я съела чизбургер.

И вообще, все это враки, не верьте. Это было в очереди в кассу Большого Театра.




Tags: слова
Subscribe

  • Оружие в Нью-Йорке

    А это правда, что в Нью-Йорке невозможно купить игрушечное оружие? Правда ли, что Майкл Булмберг как ярый противник оружия сделал что-то такое, после…

  • Слова без названия

    Вот уже несколько десятков лет, с самого детства (я помню, как делала это ранним утром, таким ранним, что свет еще не мягкий дневной, а жесткий…

  • Долой неэффективность!

    Минобрнауки проведет всероссийский аудит ученых Министерство образования и науки проведет до середины лета 2013 года всероссийский научный аудит,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments

  • Оружие в Нью-Йорке

    А это правда, что в Нью-Йорке невозможно купить игрушечное оружие? Правда ли, что Майкл Булмберг как ярый противник оружия сделал что-то такое, после…

  • Слова без названия

    Вот уже несколько десятков лет, с самого детства (я помню, как делала это ранним утром, таким ранним, что свет еще не мягкий дневной, а жесткий…

  • Долой неэффективность!

    Минобрнауки проведет всероссийский аудит ученых Министерство образования и науки проведет до середины лета 2013 года всероссийский научный аудит,…