Вера Дорофеева (dorofeeva) wrote,
Вера Дорофеева
dorofeeva

Categories:

Вы ошиблись

Ведь правда же, есть такое: чего ты не попросишь у космоса, он тебе все даст. Только будь готов принять. Потому и просить — говорят умудренные знаниями люди — нужно осторожно, осознанно. А то, не дай бог, получишь то, чего просишь, и случайно этого не переживешь. Или еще: ты попросил, тебе дают — а ты не понимаешь или брать не хочешь. И космосу, ему ведь все равно — не хочешь и не надо. У меня на этот счет есть история, я ее очень долго думала в своей голове, а теперь вот решила рассказать.

Некоторое время назад, поздним вечером, у меня зазвонил мобильный. Неизвестный номер.

— Алё! — говорю я.
— Алё! — отвечают мне, — это из больницы! Передаю трубку!

В течение той секунды, что они передавали трубку, у меня, наверное, химия на голове успела распрямиться, поседеть, закрутиться обратно и приобрести нездоровый зеленоватый оттенок. Ну и руки сразу — давай дрожать.

— Алё! — кричит мне в трубку пожилой женский голос, — Ирина? Я в больнице, Ирина!

Я ей кричу в ответ (ну как-то так уже пошло — все кричат, и я кричу):

— Алё! Добрый вечер, только я не Ирина! Я Вера! Вы кому звоните?
— Ирина! — кричат мне, — Ириночка, я в больнице!
— Бабушка, я не Ирина! — снова кричу я, — передайте трубочку врачу!

Трубочка снова передается, короткий диалог с врачом: мол, так и так, я не Ирина, бабушка явно перепутала телефонный номер, я даже не знаю, чем помочь, потому что бабушка не моя, но если что надо, то я... Врачи — они люди предметные, мои сопли оказались никому не нужны, и на той стороне быстро положили трубку.

«Уфф», — выдохнула я, испытав то самое присущее нам, людям, облегчение, когда звонок из больницы — ошибка.

Прошло несколько недель, и я давно забыла об этой истории. Я ехала в машине и размышляла совсем о другом. «Вот же ж блин, думала я, как же ж хочется жить в собственном доме. Не в квартире какой-то дурацкой, а в настоящем доме. В Италии. На побережье Средиземного моря». И я представляла, как я сижу на балконе, почему-то обязательно в шляпе, и тяну через трубочку свежевыжатый апельсиновый сок, который я в текущей реальности ни за что себе выжимать не буду. Но — фантазиям своим мы не даем предела. «Или нет, — думала я, — зачем мне Италия? Туда надо летать на самолете, ведь я не смогу там постоянно жить. Куча проблем! Дом в Подмосковье — вот моя мечта. Чудный, деревянный дом-усадьба с мещанскими занавесками, чтобы мезонин, чтоб сушеная муха на подоконнике, чтобы как в „Жестоком романсе“ — только бы картонные бутафорские перила не качались».

«Или нет, — думала я, — зачем мне усадьба? Средиземное море, шляпа и соковыжималка».

В таких вот сложносочиненных раздумьях, не имеющих отношения к реальности, я тыркалась в пробке на Садовом, постепенно приходя к выводу, что усадьба — конечно, оно лучше. И ближе, и как-то роднее, да только где ж его взять?

А вечером — того же дня — снова звонок:

— Ирина! Это ты?

У меня даже сомнений не возникло, я сразу вспомнила.

— Здравствуйте, — говорю, — я не Ирина, я Вера! Вы мне уже как-то звонили из больницы, видимо, у вас номер неправильно записан.
— Не Ирина? А как же не Ирина? Ирина, у которой еще сыночек Игорек.
— Нет, — говорю я, — у меня совсем другой сыночек, а вы номером ошиблись.
— Ошиблась, — говорит мне бабушка, — как же это я ошиблась. А мне очень нужно найти номер, чтобы позвонить, такой-то, по такому-то адресу, Ирина знала номер, а я потеряла. А что же делать...

Я говорю:

— Ну... Хотите я в интернете поищу? Вдруг найду номер? И вам перезвоню. Какой адрес?

И бабушка называет мне адрес, и заодно что-то еще рассказывает о том, что она работала костюмером в Щукинском театральном училище, что у нее сын был актер, и погиб и еще много всего, что умеют рассказать бабушки, просто называя какой-то адрес, телефон которого мне предстояло найти.

В интернете я узнала, что адрес — Севастопольский. Я покопалась так и сяк, и нашла телефон, позвонила, оказалось, телефон сменился, я новый нашла, звоню туда:

— Здравствуйте, — говорю, — вы меня простите, пожалуйста, что я вам так поздно звоню, но тут такая история...

И рассказываю.
А они мне говорят: нет, тут таких нету, мы совсем другие. А в интернете черным по белому написано, что по этому адресу и с таким телефоном должны быть именно те, которых назвала бабушка.

Ну ладно, что ж тут. Я бабушке перезваниваю:

— Алё, это Вера. Я вам телефон нашла, но только там говорят, что таких, как вам надо, там нету. Но вот телефон, вы запишите, позвоните сами...

А она мне говорит:

— Как же нету... Спасибо вам большое. — Записывает и кладет трубку.

Ну ладно, думаю. Я же нашла, правда? Что смогла, то и нашла. Я старалась.

А через пятнадцать минут она мне опять звонит.

— Алё! Они не берут трубку!
— Ну да, — отвечаю я, — когда я звонила они тоже долго не брали, я просто ждала-ждала, они и подошли. И сказали, что они не те.
— Не те... Ну как не те? А вы не могли бы к ним сходить?
— Ой, ну как же я к ним пойду... Они же в Севастополе...
— Конечно в Севастополе, — говорит мне бабушка.
— Ну а я-то в Москве... — говорю я ей.

Она сначала даже не поверила. Я уж не знаю, чего она там ждала, но почему-то известие о том, что я в Москве — оно ее просто подкосило. И она начала мне рассказывать. Она рассказала мне всю свою жизнь, все, что вспомнила, мне кажется, и про сына, который погиб, и про дочь, которую она не хочет знать, и про... про много-много всего. Я спросила, как ее зовут — я уже столько про нее знала, а имени — нет. И я спросила. Она сказала мне, но я тут совсем другое имя напишу, на всякий случай. Тамара Семеновна. Предположим. Пусть будет Тамара Семеновна. А потом она сказала:

— Я так хочу, чтобы вы пришли ко мне в гости. Приходите! За мной надо ухаживать. Мне очень надо, чтобы кто-то за мной ухаживал. А я на вас дачу перепишу, у меня дача в Тарасовке! Я заплачу, приходите!

— Вы чего такое говорите?! — я сразу возмутилась так, что чуть трубку не бросила, — Какая дача? Какое "заплачу"Тамара Семеновна, вы что такое говорите?!

А она как будто не слышит: дача в Тарасовке и все тут. Приходи, ухаживай, и все будет.

Я ей говорю:

— Тамара Семеновна, вы сейчас очень устали. Вам нужно пойти спать (— а времени уже было с полвторого, уж точно). Вы сейчас идите спать, а я вам завтра позвоню, часиков в шесть вечера. Я еще телефон поищу, может найду для вас что-то. Ну и просто позвоню, узнать, как у вас дела.

А она не слышит вообще. Приезжай, пожалуйста, фотографии покажу, сын актер, в Щукинском училище, погиб, приезжайте в гости, я хочу с вами поговорить, дачу перепишу. В Тарасовке. Так и сбивается — с «вы» на «ты». И потом я ее уговариваю, что и правда пора спать. И мы прощаемся на том, что я наберу ей завтра, часиков в шесть вечера.

И у меня как-то вдруг образовывается в голове взаимосвязь: между моими метаниями в машине и этим вот звонком. И я думаю: блин, это мне что, вот в такой форме выдали то, что я просила? Классная форма, конечно, что тут скажешь. Ухаживать за бабушкой — за дачу в Тарасовке. Ну это как вообще? Это что за беспредельная фигня такая — ухаживать за бабушкой, чтобы она на меня дачу переписала. А? Вера? Ну это просто даже в голове не укладывается, что такое возможно. Ну нет. Не надо мне никаких чужих дач, что за ерунда. В Тарасовке. Дача. Ох ты ж мать вашу. Ну нет.

Весь следующий день я об этом думала. Я не выбирала, нет. Ну что тут выбирать? Я просто думала — как это так получается, что именно в том месте, где я в себе уверена:  такой морально-этический выбор я даже и совершать не буду, я его давно уже совершила — нет! у меня все хорошо! не надо мне никаких чужих дач! — почему именно в такой форме мне подкидывают, а?

И бабушку очень жалко. Потому что ей ведь и правда нужно, чтобы за ней ухаживали, и ходили к ней в гости. Просто откровенно жалко, и я подумала: я ведь могу ей иногда звонить, и я даже могу и правда к ней съездить в гости — ну почему нет? Ну чего это стоит? А ей, может быть, это будет очень важно. Но только никаких дач, пожалуйста, увольте, мне не надо от вас. Никаких дач. Все.

18:00. Я звоню ей. Говорю:

— Здравствуйте, я Вера, помните? Мы с вами вчера долго разговаривали. Как вы себя чувствуете?

А она мне отвечает:

— Вера? Какая Вера? Вы ошиблись.


Tags: слова
Subscribe

  • Слова без названия

    Вот уже несколько десятков лет, с самого детства (я помню, как делала это ранним утром, таким ранним, что свет еще не мягкий дневной, а жесткий…

  • Молескин, Аппстор и разочарование дня

    Если кто не знал, я фанат канцтоваров. Я обожаю все везде записывать, подчеркивать и выделять маркерами. Не знаете, что мне подарить? Дарите…

  • Ключ! Клю-у-ч! Клю-у-у-у-у-у-у-уч!

    Г. Калиновский. Иллюстрация к книге «Алиса в стране Чудес». Скан утащен у shaltay0boltay Игорян с Ленкой, они в Варшаве…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 31 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Слова без названия

    Вот уже несколько десятков лет, с самого детства (я помню, как делала это ранним утром, таким ранним, что свет еще не мягкий дневной, а жесткий…

  • Молескин, Аппстор и разочарование дня

    Если кто не знал, я фанат канцтоваров. Я обожаю все везде записывать, подчеркивать и выделять маркерами. Не знаете, что мне подарить? Дарите…

  • Ключ! Клю-у-ч! Клю-у-у-у-у-у-у-уч!

    Г. Калиновский. Иллюстрация к книге «Алиса в стране Чудес». Скан утащен у shaltay0boltay Игорян с Ленкой, они в Варшаве…