Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Вы ошиблись

Ведь правда же, есть такое: чего ты не попросишь у космоса, он тебе все даст. Только будь готов принять. Потому и просить — говорят умудренные знаниями люди — нужно осторожно, осознанно. А то, не дай бог, получишь то, чего просишь, и случайно этого не переживешь. Или еще: ты попросил, тебе дают — а ты не понимаешь или брать не хочешь. И космосу, ему ведь все равно — не хочешь и не надо. У меня на этот счет есть история, я ее очень долго думала в своей голове, а теперь вот решила рассказать.

Некоторое время назад, поздним вечером, у меня зазвонил мобильный. Неизвестный номер.

— Алё! — говорю я.
— Алё! — отвечают мне, — это из больницы! Передаю трубку!

В течение той секунды, что они передавали трубку, у меня, наверное, химия на голове успела распрямиться, поседеть, закрутиться обратно и приобрести нездоровый зеленоватый оттенок. Ну и руки сразу — давай дрожать.

— Алё! — кричит мне в трубку пожилой женский голос, — Ирина? Я в больнице, Ирина!

Я ей кричу в ответ (ну как-то так уже пошло — все кричат, и я кричу):

— Алё! Добрый вечер, только я не Ирина! Я Вера! Вы кому звоните?
— Ирина! — кричат мне, — Ириночка, я в больнице!
— Бабушка, я не Ирина! — снова кричу я, — передайте трубочку врачу!

Трубочка снова передается, короткий диалог с врачом: мол, так и так, я не Ирина, бабушка явно перепутала телефонный номер, я даже не знаю, чем помочь, потому что бабушка не моя, но если что надо, то я... Врачи — они люди предметные, мои сопли оказались никому не нужны, и на той стороне быстро положили трубку.

«Уфф», — выдохнула я, испытав то самое присущее нам, людям, облегчение, когда звонок из больницы — ошибка.

Прошло несколько недель, и я давно забыла об этой истории. Я ехала в машине и размышляла совсем о другом. «Вот же ж блин, думала я, как же ж хочется жить в собственном доме. Не в квартире какой-то дурацкой, а в настоящем доме. В Италии. На побережье Средиземного моря». И я представляла, как я сижу на балконе, почему-то обязательно в шляпе, и тяну через трубочку свежевыжатый апельсиновый сок, который я в текущей реальности ни за что себе выжимать не буду. Но — фантазиям своим мы не даем предела. «Или нет, — думала я, — зачем мне Италия? Туда надо летать на самолете, ведь я не смогу там постоянно жить. Куча проблем! Дом в Подмосковье — вот моя мечта. Чудный, деревянный дом-усадьба с мещанскими занавесками, чтобы мезонин, чтоб сушеная муха на подоконнике, чтобы как в „Жестоком романсе“ — только бы картонные бутафорские перила не качались».

«Или нет, — думала я, — зачем мне усадьба? Средиземное море, шляпа и соковыжималка».

В таких вот сложносочиненных раздумьях, не имеющих отношения к реальности, я тыркалась в пробке на Садовом, постепенно приходя к выводу, что усадьба — конечно, оно лучше. И ближе, и как-то роднее, да только где ж его взять?

А вечером — того же дня — снова звонок:

— Ирина! Это ты?

У меня даже сомнений не возникло, я сразу вспомнила.

— Здравствуйте, — говорю, — я не Ирина, я Вера! Вы мне уже как-то звонили из больницы, видимо, у вас номер неправильно записан.
— Не Ирина? А как же не Ирина? Ирина, у которой еще сыночек Игорек.
— Нет, — говорю я, — у меня совсем другой сыночек, а вы номером ошиблись.
— Ошиблась, — говорит мне бабушка, — как же это я ошиблась. А мне очень нужно найти номер, чтобы позвонить, такой-то, по такому-то адресу, Ирина знала номер, а я потеряла. А что же делать...

Я говорю:

— Ну... Хотите я в интернете поищу? Вдруг найду номер? И вам перезвоню. Какой адрес?

И бабушка называет мне адрес, и заодно что-то еще рассказывает о том, что она работала костюмером в Щукинском театральном училище, что у нее сын был актер, и погиб и еще много всего, что умеют рассказать бабушки, просто называя какой-то адрес, телефон которого мне предстояло найти.

В интернете я узнала, что адрес — Севастопольский. Я покопалась так и сяк, и нашла телефон, позвонила, оказалось, телефон сменился, я новый нашла, звоню туда:

— Здравствуйте, — говорю, — вы меня простите, пожалуйста, что я вам так поздно звоню, но тут такая история...

И рассказываю.
А они мне говорят: нет, тут таких нету, мы совсем другие. А в интернете черным по белому написано, что по этому адресу и с таким телефоном должны быть именно те, которых назвала бабушка.

Ну ладно, что ж тут. Я бабушке перезваниваю:

— Алё, это Вера. Я вам телефон нашла, но только там говорят, что таких, как вам надо, там нету. Но вот телефон, вы запишите, позвоните сами...

А она мне говорит:

— Как же нету... Спасибо вам большое. — Записывает и кладет трубку.

Ну ладно, думаю. Я же нашла, правда? Что смогла, то и нашла. Я старалась.

А через пятнадцать минут она мне опять звонит.

— Алё! Они не берут трубку!
— Ну да, — отвечаю я, — когда я звонила они тоже долго не брали, я просто ждала-ждала, они и подошли. И сказали, что они не те.
— Не те... Ну как не те? А вы не могли бы к ним сходить?
— Ой, ну как же я к ним пойду... Они же в Севастополе...
— Конечно в Севастополе, — говорит мне бабушка.
— Ну а я-то в Москве... — говорю я ей.

Она сначала даже не поверила. Я уж не знаю, чего она там ждала, но почему-то известие о том, что я в Москве — оно ее просто подкосило. И она начала мне рассказывать. Она рассказала мне всю свою жизнь, все, что вспомнила, мне кажется, и про сына, который погиб, и про дочь, которую она не хочет знать, и про... про много-много всего. Я спросила, как ее зовут — я уже столько про нее знала, а имени — нет. И я спросила. Она сказала мне, но я тут совсем другое имя напишу, на всякий случай. Тамара Семеновна. Предположим. Пусть будет Тамара Семеновна. А потом она сказала:

— Я так хочу, чтобы вы пришли ко мне в гости. Приходите! За мной надо ухаживать. Мне очень надо, чтобы кто-то за мной ухаживал. А я на вас дачу перепишу, у меня дача в Тарасовке! Я заплачу, приходите!

— Вы чего такое говорите?! — я сразу возмутилась так, что чуть трубку не бросила, — Какая дача? Какое "заплачу"Тамара Семеновна, вы что такое говорите?!

А она как будто не слышит: дача в Тарасовке и все тут. Приходи, ухаживай, и все будет.

Я ей говорю:

— Тамара Семеновна, вы сейчас очень устали. Вам нужно пойти спать (— а времени уже было с полвторого, уж точно). Вы сейчас идите спать, а я вам завтра позвоню, часиков в шесть вечера. Я еще телефон поищу, может найду для вас что-то. Ну и просто позвоню, узнать, как у вас дела.

А она не слышит вообще. Приезжай, пожалуйста, фотографии покажу, сын актер, в Щукинском училище, погиб, приезжайте в гости, я хочу с вами поговорить, дачу перепишу. В Тарасовке. Так и сбивается — с «вы» на «ты». И потом я ее уговариваю, что и правда пора спать. И мы прощаемся на том, что я наберу ей завтра, часиков в шесть вечера.

И у меня как-то вдруг образовывается в голове взаимосвязь: между моими метаниями в машине и этим вот звонком. И я думаю: блин, это мне что, вот в такой форме выдали то, что я просила? Классная форма, конечно, что тут скажешь. Ухаживать за бабушкой — за дачу в Тарасовке. Ну это как вообще? Это что за беспредельная фигня такая — ухаживать за бабушкой, чтобы она на меня дачу переписала. А? Вера? Ну это просто даже в голове не укладывается, что такое возможно. Ну нет. Не надо мне никаких чужих дач, что за ерунда. В Тарасовке. Дача. Ох ты ж мать вашу. Ну нет.

Весь следующий день я об этом думала. Я не выбирала, нет. Ну что тут выбирать? Я просто думала — как это так получается, что именно в том месте, где я в себе уверена:  такой морально-этический выбор я даже и совершать не буду, я его давно уже совершила — нет! у меня все хорошо! не надо мне никаких чужих дач! — почему именно в такой форме мне подкидывают, а?

И бабушку очень жалко. Потому что ей ведь и правда нужно, чтобы за ней ухаживали, и ходили к ней в гости. Просто откровенно жалко, и я подумала: я ведь могу ей иногда звонить, и я даже могу и правда к ней съездить в гости — ну почему нет? Ну чего это стоит? А ей, может быть, это будет очень важно. Но только никаких дач, пожалуйста, увольте, мне не надо от вас. Никаких дач. Все.

18:00. Я звоню ей. Говорю:

— Здравствуйте, я Вера, помните? Мы с вами вчера долго разговаривали. Как вы себя чувствуете?

А она мне отвечает:

— Вера? Какая Вера? Вы ошиблись.


Тема письма

Однажды ноябрьским вечером, когда я сидела и напивалась кофем в каком-то московском общепите, мне пришло письмо. Это вполне естественно, что оно пришло туда — в общепит, потому что я редко выползаю из дома без ноутбука. И так, как это было письмо от Борисовой, то вполне естественно, что тема письма была обозначена как «Еб твою мать». Давно уже установлено, что если нужно найти какое-то важное рабочее письмо от Борисовой, то быстрее всего оно находится, если ввести в строке поиска «еб твою мать» или «нахуй». И раз — самые важные сметы, самые важные договоренности и самые важные документы — единым списком, как на лодони! Вот что значит — умение правильно организовать переписку.

И вот оно приходит ко мне, это вот письмо, с такой вот темой. И я его открываю, а там написано (внимание, сейчас будет раскрыта тайна частной переписки, принципиальным — не читать):

«Дорогая Вера,

коллектив сумашедших идиотов в составе Резинкиной, Славецкой и меня
(ха-ха) решил совершить ПОСТУПОК. Результат нашего поступка во
вложенном файле. У тебя есть выбор: послать нас нахуй или не послать.

Короче, пускай это будет первым подарком к новому году! Ура!

Коллектив идиотов.»


А там... а там... мой билет в Берлин на дветысячиодиннадцатилетие Христово и тридцатилетие меня!

Конечно же я сразу пришла в состояние невменяемого счастья, и вот теперь я сижу в аэропорту «Домодедово» и собираюсь через полчаса скорбно вползти в самолет.

Почему скорбно? Потому что именно сегодня утром, пока я наливала чай на завтрак (а машина, чтобы везти меня в аэропорт должна была уже через полчаса приехать), Лега пришел на кухню с вопросом: «Мама, а у нас есть клопы?» «Нет, конечно!» — ответила я, не оборачиваясь. «Интересно, — сказал Лега, — тогда что же это?» И тут я обернулась. И увидела ее. Самую настоящую ветрянку, густо покрывающую всего шестилетнего мальчика. Семейный совет в лице Дорофеева принял решение, что мне-таки ехать все равно, потому что мазать болячки зеленкой он и сам умеет. Но я до сих пор еще жду звонка из дома и готова рвануть обратно.

Почему вползти? Потому что у меня уже месяц болит коленка, а три дня назад врачи поставили, что у меня там что-то испортилось или порвалось — в общем, я хромаю так комично, что всем сразу понятно: эта собралась в Берлин на Рождество, ну точно! Да еще, небось, и на собственное тридцатилетие. Ха-ха-ха! Такого подарка от своего организма можно ожидать только в таком сугубо важном случае.

Угу. Это они еще не все знают.

Но тем не менее. В обнимку с ноутбуком, на прямой связи с Игоряном Борисовичем, несмотря и невзирая, я прусь. Все. Посадку объявили.

Борисова, меня уже скоро надо будет встречать.
Ох ты ж еб твою мать. Вот это да.

Убийство в кладовке. Быль

Слабонервных прошу не читать. Нет, я серьезно. Если вы слабонервный — не читайте.

Ну, я предупредила.

Я давно уже храню вещи в больших коробках из Икеи. Эти коробки распиханы у меня по всем углам, выстроены вдоль стен, ими забиты все диваны и подкровати. У меня дома прилично места, но очень мало шкафов. Шкафы же всей глубиной своей фанерной сущности провоцируют во мне упаднические настроения. Примерно такие же, как сиреневые лосины: я индифферентна к ним, пока их носят другие, но как представлю, что они на мне — сразу желаю топиться. Если уж мне нож к горлу приставят — Надевай! — я готова надеть их на голову. Но на жопу не натяну никогда. А шкаф даже на голову не наденешь. В общем, я не держу шкафов. Единственное средство хранения, которое имеет право на сожительство со мной — это комод. Но, как вы понимаете, нельзя все жизненно-необходимые вещи семьи из трех человек засунуть в комод. Нельзя и в два комода. У меня четыре комода — куда больше-то?  Но и в четыре тоже ничего не помещается. В итоге — бесконечное количество коробок везде.

Последние пять лет я иду к мысли, что в доме не помешает кладовка. На прошлой неделе я к этой мысли окончательно пришла. Нашлось и место: неиспользуемый угол на кухне годился как раз для этого. Нужно было только выстроить противоположный угол из двух гипсокартонных стен. Дверью в кладовку становилась бывшая дверь на кухню, которая все равно была задвинута диваном, потому что попасть на кухню прекрасно можно еще и из большой комнаты (см. План).


План



А тут и гонорар пришел, а в квартире у сестры прекрасная группа рабочих как раз закончила красить стены. «Все по карме», — подумала я, и пригласила милейшую Марину составить смету.

Я была готова написать фельетон о том, как строительство кладовки закончилось тем, что я узнала стоимость работ. Но нет! Чудеса случаются, и сумма оказалась тютелька в тютельку равна моему гонорару. «Все по карме», — снова подумала я, и договорилась о начале ремонта.

Работали двое: милейшая Марина и ее сын. И сработали они мне кладовую за неполный рабочий день. На следующий день зашпатлюют, прогрунтуют под обои, и все! Останется только поклейка обоев собственными силами — а, видит бог: клеить обои я люблю куда больше, чем потом в них жить. «Если ремонт — это такая фигня, — подумала я, — то можно, пожалуй, и в налоговую сходить, получить, наконец ИНН. Там, небось, приветливые тети предлагают кофе в процессе ожидания». И почти уже пошла писать про это фельетон.

Но на следующий день милейшая Марина пришла с совершенно другим мужчиной. Это был невысокого роста, светловолосый тихий дяденька, лет тридцати восьми.

Collapse )

Что случилось с Прекрасной Гортензией в Железнодорожном

marzhaze! Не читай это ни в коем случае!

Те, которые были тоже в субботу в Железнодорожном, на дождливом, но ужасно приятном дне рождении, который устроил sduburuhly, должны знать, что случилось тогда с Прекрасной собакой Гортензией! У меня до сих пор перед глазами картина того, как она лежит грустная около березового бревнышка, завернутая в пуховую безрукавку и укрытая зонтиком от дождя.

Так вот. (Если ты, marzhaze, не слушаешь, что тебе говорят и до сих пор еще здесь, немедленно уходи).

Ее в щеку укусила оса! Хотя есть подозрение, что Гортензия первая попыталась ее укусить. Сейчас уже все в порядке, наутро воскресенья уже было все в порядке. А вечером в субботу, когда мы вернулись, то был огромный флюс!

Азбука Брайля

Сегодня разбирала домашнюю аптечку на предмет выбрасывания просроченных микстур и таблеток. Из-за этого, собственно, и разглядывала очень внимательно каждую коробочку, баночку и тюбик. И обнаружила, что на упаковках некоторых лекарств применяется азбука Брайля. С одной стороны — это правильно и нужно, и, казалось бы, чему тут удивляться? А с другой, до этого я только один раз видела азбуку Брайля в предметном мире: на наушниках Sony, рядом с буквами R и L, для различения правой и левой стороны.

Или она используется повсеместно, а я просто никогда не обращала на это внимания?
А вы когда-нибудь встречались с азбукой Брайля? И где же, где?


UPD
Оказалось, что да, используется Брайль у нас. Нечасто, конечно, в отличие от заграницы. Но случается встретить его на домофоне, в лифте, на банках пива (!), в аэропорту, на коробке с лекарствами. И у меня вот, человека противного и недоверчивого, закралась мысль о том, что Брайль у нас — явление побочное и неосмысленное. В лифте он, потому что купили импортный лифт, и на кнопках случайно оказались рельефные точки. Может, даже и внимания не обратили. На домофоне — по той же причине. Но в обоих этих случаях — цифры. Они на всех языках пишутся одинаково.

А вот на полностью русифицированной упаковке лекарства «Линекс» написанное Брайлем название лекарства оказалось на английском языке. Везде, по всей коробке, название написано по-русски, а Брайлем — по-английски. Из чего я снова делаю вывод о том, что Брайль там случайный: упаковка печаталась не у нас, надпись выдавили в типографии вместе со всеми остальными рельефными элементами дизайна. Т.е. при видимой заботе о незрячих, в действительности получается абсурд (даже если не считать того, что наверняка есть в России какой-нибудь закон, требущий, чтобы на лекарствах все было написано по-русски). Интересно даже, какой процент незрячих владеет азбукой Брайля на двух языках? Какой процент незрячих в нашей стране вообще владеет английским языком, при том, что сам процесс его изучения незрячими должен быть довольно специфичным?

Собственно, у меня вот такая возникла просьба к тем жителям России, которые сюда забредают. Если вы вдруг увидите где-то надпись выпуклыми точками, окажите любезность: сфотографируйте надпись, или символы перерисуйте. Буду очень признательна. Ужасно интересно, найдется ли у нас хотя бы одна честная надпись азбукой Брайля.

Хотя, когда задумаешься, то сразу кажется, что он должен быть везде: на упаковках аудио-дисков, на ценниках в супермаркетах, на упаковках продуктов. Ведь он имеет смысл не только для полностью незрячих, но и для очень слабо видящих людей, а это сразу сильно расширяет, так сказать, «целевую аудиторию».

Коммуникатор сломался

Этой весной мне опять стало трудно звонить по телефону. Мне когда-то давно это уже было очень трудно. И я всегда сначала писала на бумажке то, что хочу сказать. Даже если я звонила маме или бабушке. На телефонный узел, чтобы сообщить об оплате телефона. Записаться к врачу. Позвонить и задать вопрос: «Ну чего, во сколько встречаемся»? Просьба «набрать вечерком» маячила у меня перед глазами весь день, как будто это такое наказание каторжное. И надо было видеть, как я готовилась к этому событию — «набрать вечерком». Примерно решить, во сколько позвоню, перед этим обязательно выпить чаю, походить по комнате, подумать заранее, что я скажу, и потом «набрать вечерком»: «Привет, я тебе звоню, чтобы напомнить... А, уже положил в сумку? Здорово. Спасибо. Пока».

Потом это как-то ушло, а сейчас — здравствуйте, любезная жопа-новый год: я снова не могу заставить себя набрать телефонный номер. Когда я встречу на том свете Фрейда, я у него обязательно спрошу, чего это за фигня такая. Потому что писать сэмээски у меня уже пальцы отваливаются. А самое неприятное, что я не могу написать сэмээску в детский сад или организовать чат в Скайпе с детской поликлиникой. А читать в трубку по бумажке: «Здравствуйте, меня зовут Вера, у меня сломался домофон, и мне надо его починить» — это очень круто, да. И еще у меня сразу позорно горят уши! Что вообще уже ни в какие ворота не лезет.

Это я все пишу для того, чтобы когда я начну рассылать сэмээс-сообщения с просьбами пожелать моей маме спокойной ночи или буду просить записать меня в парикмахерскую, то вы бы знали, какой день называть санитарам в качестве Того Самого Дня. Тем более, что сегодня в машине, на обратном пути из ветеринарной клиники, я имела очень строго сообщить красноухой черепахе Хавронье, расположившейся на пассажирском сидении, что нехуя изображать из себя помирающую Марию Каллас, когда тебе всего-то хочется, чтобы тебе сделали ванну из ромашки и предоставили временную жилплощадь отдельно от сожителя. Ну вот нехуя, право слово.

Маленькие никчемные подвиги

Когда я возвращаюсь домой, я всегда смотрю: вдруг кто-то ждет меня у подъезда. Я, конечно, хорошо знаю, что мне бы позвонили, предупредили — приеду, заскочу. Но днем, вечером или ночью, когда бы я ни заходила в свой двор, я всегда внимательно смотрю, вдруг кто-то меня ждет.

Это было даже не в прошлой, а уже в позапрошлой жизни. Я жила с родителями и встречалась с молодым человеком — самый конец школы, наверное, ранняя весна перед выпускным. Каким-то совершенно дурацким дождливым утром я зачем-то шла в поликлинику — ту, что рядом с Сандуновскими банями. И на углу около кинотеатра «Россия», я встречаю его, своего молодого человека. И я ему говорю: ой, привет, а что это ты здесь делаешь? А он мне отвечает: а я тут в кафешке сидел и тебя ждал. И такой стоит довольный с зонтиком, мол он меня ждал-ждал, и вот она я, тут иду, и он меня поймал.

И я давай хохотать ему под зонтик: слушай! Да я тут случайно иду, я никогда здесь не хожу в это время! Я вообще сейчас должна быть в школе, как тебе пришло в голову тут меня ждать?! А он мне: а я не знал, где тебя еще можно встретить, и подумал, что, может, вдруг ты тут пройдешь, и ты идешь. Круто — говорю я, — но только мне надо сейчас бежать, потому что в поликлинику, а там надо быть рано, потому что потом в школу. А он мне говорит: ага, иди, мне тоже уже на работу давно пора, я побежал.

Я сейчас писала эти два абзаца и грамматические ошибки исправляла дольше, чем тогда заняло наше свидание на углу около кинотеатра. Две минуты. Ну точно не больше трех. Я думаю, что в моей жизни это была самая важная встреча. Потом был мужчина — важнее. События были — важнее. Много важных, по-человечески важных, людей я узнала позже. Но из встреч — у меня не было важнее встречи. Я думаю, что он сам уже и не помнит этот свой маленький никчемный подвиг.

У меня есть круглая железная банка с богатствами. В ней сережки, у которых вторая давно потеряна, но не выбросить, потому что эти — подарила бабушка, а эти в седьмом классе сама купила в переходе на Пушкинской; там же — грязные монеты, неизвестные ключи, рассыпающиеся плассмассовые бусы и застиранные фенечки из мулине. Серебряное кольцо с дельфинчиком — самая ценная ценность. В той же коробке, среди разноцветных цепочек и заколок, я храню еще и маленькие никчемные подвиги.

Я совсем не умею ждать, когда из кустов выскочит трубадур и бросится помогать мне в остановке слона на скаку. Я все больше живу с ощущением, что я как бы сама себе трубадура. Более того, я уверена, что уж какой-нибудь рыцарь сердца моего да разнес по миру в своих кансонах, как он однажды выскочил из куста, чтобы помочь одной даме остановить на скаку слона, а дама неожиданно оказалась трубадурой, и закончилось все тем, что слон и рыцарь были свирепой трубадуровой рукой стреножены и заброшены подале, так как случайно оказались на пути трубадуры к пылающей избе. Нет-нет, дорогие рыцари, не беспокойтесь и сидите в кустах.

Другое дело — маленькие никчемные подвиги. Как безумный коллекционер, готовый пойти на убиство ради почтовой марки, я продам душу самому дьяволу, лишь бы только положить новый маленький подвиг в мою железную банку. У меня их не так много, их вообще очень мало случается в жизни именно потому, что они маленькие и смешные. Потому что они как-то очень неуверенно отвечают на вопрос «Зачем?» Зачем сидеть в кафешке на углу два с половиной часа, рискуя ничего не дождаться, а если и дождаться, то встречи «ни про что» на две минуты? Можно ведь договориться и спокойно встретиться вечером. Зачем нестись в аэропорт к самому отлету, чтобы сказать «пока», если назавтра уже опять ехать сюда же — встречать? Зачем приезжать в семь утра с другого конца города на полчаса, чтобы приготовить завтрак и разбежаться по работам? Ведь можно волшебно встретиться через несколько часов — в обед. Зачем возвращаться за забытым у тебя ерундовым подарком на другой конец Москвы: ночью, на метро, а, вернувшись, даже не переступить порог — забрать и снова уехать? Ведь утром! Утром я тебе его привезу, ну забыл и забыл!

Мне кажется, что я всю свою жизнь расставила в голове по этим маленьким никчемным подвигам. Дорогие подарки, огромные букеты, признания — эти все слились в одно большое пятно, и я плохо помню — что, от кого, когда? Всего этого было существенно больше в моей жизни. А подвиги из железной банки — про каждый из них я помню все до мельчайших подробностей, они просто лежат там и делают мою жизнь теплее. Когда я стану совсем старенькая, я свяжу себе из них теплый свитер. Буду в нем пить чай с лимоном и хитро по-старушечьи улыбаться, зная, что кто-то в это же время достал из комода и кряхтя натягивает носки, связанные из маленьких никчемных подвигов, которые совершила я.


Зубики. Часть вторая

Первую часть можно прочитать здесь


Фея зубная, сонная по совместительству

Напомню, что вердикт врача был: «Один зуб удалять, пять — лечить». Такой диагноз, по моим скромным подсчетам, предполагал 5-6 подходов к стоматологическому станку. Мой личный шок от нашего предыдущего посещения врача прошел, но сменился недоумением: «А как?!» Если бы мне сказали: «В течение следующего месяца вам необходимо 5-6 раз изобрести вечный двигатель», я бы задала тот же вопрос. Очевидно, что лечение зубов даже у самого невероятного врача-волшебника — удовольствие не из приятных. Если речь идет об одном-двух зубах, то можно это все пережить, в конце-концов. Но у нас-то «один удалять и пять лечить». Мысль об общем наркозе пришла ко мне не сразу, но ее появлению я обрадовалась — какой-то что ли свет померещился мне в конце этого тоннеля ужаса.

В результате обзвона знакомых и Интернет-поисков я остановилась на клинике «Дентал Фэнтези», которая практикует лечение зубов у детей под общим наркозом, а, кроме того, практически на первой странице своего сайта заявляет о том, что ни при каких обстоятельствах не лечит детей против их воли и что договориться с ребенком — это одна из важнейших задач доктора. Уж не знаю, что меня подкупило больше, но я записалась на прием.

К дню икс с Легой были достигуты договоренности о возможности совершения визита к новому врачу. Мы собрались в том же составе: Лега, Дорофеев, я — и поехали.

Collapse )



Зубики. Часть первая

Просто обычный доктор

Однажды вечером, вернувшись с работы пораньше, в двадцать два ноль-ноль, я обнаружила дома две вещи: вполне традиционную и совершенно неожиданную. Вполне традиционно в это время мой ребенок ни фига не спал. Но совершенно неожиданным оказалось то, что одна щека была у него больше другой. «Интересно, — подумала я, — что бы это могло означать?» Осмотр щеки изнутри показал отсутствие за щекой мандарина, а это могло означать только одно — флюс. «О боже, — подумала я, — о, боже, боже». Потом я подумала: «Мамочки мои, спасите-помогите, ой-ой-ой». Потом еще: «Да нет, там мандарин, я просто плохо посмотрела». И я посмотрела еще раз, но мандарина не было. Тогда я подумала: «Этого не может быть, потому что не может быть никогда». Поняв, что не готова самостоятельно поставить диагноз, я решила проконсультироваться со специалистом и спросила у Леги: «Леж, слушай, а что это?» Специалист потыкал щеку пальцем, сходил посмотрел в зеркало и вынес вердикт: «Это просто воздушный шарик». «Воздушный ша-а-арик! — Моей радости не было предела. — Ну конечно! Что же это еще может быть? Все в порядке, это просто воздушный шарик. Ура!»

Эйфория длилась примерно полминуты, а потом я взяла себя в руки и позвонила врачу с вопросом: «Нужно ли уже носиться с сумасшедшими глазами и куда бежать спасаться»? Оказалось, что носиться пока необязательно, а спасаться лучше утром. Лега выпил Нурофену, и мы с ним решили, что неплохо бы утром съездить в Космический Центр Мультяшкин, чтобы показать волшебному доктору наш воздушный шарик, а, может быть, даже лопнуть его, чтобы он не мешал росту нового зуба.

«Мультяшкин, блин...» — бурчала я в ночи, исследуя просторы Интернета на предмет детских стоматологических клиник. Сама-то я в рок-н-ролле вот уже больше двадцати лет. Из них те годы, которые с четырех до одиннадцати, я оттарабанила в районной детской стоматологии с незабываемым отклонением в виде безразмерной тети-врача, которая говорила мужским голосом. Этот голос был ее конкурентным преимуществом перед другими зубными врачами в поликлинике: уверена, что не только я, а и все другие дети приходили в этот ад с веселыми мухоморами, нарисованными на стене, с намерением ни при каких обстоятельствах рта не открывать. Но когда сидя в коридоре ты слышал доносящийся из-за закрытой двери мужской голос, а в кабинете потом оказывалась тетя — то рот открывался сам собой. Пока ты не очухался от фокуса, тебя — в кресло, рот зафиксировали, чтобы не откусил тете пальчик, и дальше по классическому сценарию. Меня, как правило, держали трое. Ну и орала я тоже за троих.

По причине всего вышесказанного, я, хоть и матерь довольно специфическая, но собственноручно привести ребенка в мир своих ночных кошмаров не смогла. Поэтому вариант похода в районную поликлинику не рассматривался. До этого Лега уже был дважды в обычной взрослой клинике — у моего врача. Показывал рот и в кресле катался. Ему даже поставили маленькую пломбочку — был он  спокойный, как слон, и  бесстрашно пережил немножко сверления бормашиной. Но сейчас повод более серьезный. Я понимаю, что все может оказаться не так просто, поэтому решаю, что мы можем идти только в Космический Центр Мультяшкин.


Collapse )

Проблема Толстожопия в жизни женщины

По версии глянцевых журналов и британских ученых одно из первых мест в списке глобальных мировых проблем занимает ПМС. Этот популярный синдром давно уже стал предметом научных исследований, а также безапелляционным оправданием для недовареных сосисок и бытовых убийств. Но то, что вы прочитаете ниже, должно перевернуть ваше видение мира. Страшная тайна, которая будет мною раскрыта (и пусть за свое предательство я потом буду вечно скитаться в нижнем кругу Ада с недоваренной сосиской в кармане), должна, наконец, открыться — во имя и для.

Имя этой тайне — женские припадки Толстожопия. Слышу, слышу звуки падающих в обморок женских тел, которые не ожидали, что я об этом, о том, о чем нельзя говорить вслух, вот так вот просто напишу. А я и напишу, да.

Увольнения, разводы, ограбления, членовредительство, междуусобные войны и отказ от секса — лишь только малая толика тех неприятностей, которым подолгу ищут объяснения в судах, на заседаниях правления корпораций и семейных советах. А объяснение чаще всего одно — Толстожопие. Это когда тебе все не так, и свет не мил, потому что толстая жопа. Возможно, вам покажется, что у этого припадка много общего с упомянутым выше предменструальным синдромом. Вы ошибаетесь. Взять хотя бы то, что в отличие от ПМС, период которого чаще всего ограничивается парой-тройкой совершенно определенных дней , Толстожопие может случаться у женщины сколько угодно раз в месяц, а продолжительность каждого отдельного инцидента варьируется от одного часа до нескольких месяцев или даже лет. Случаи, которые продолжаются менее недели, мы называем припадками Толстожопия. Все остальные — затяжным Толстожопием. Важно и то, что Толстожопие заразно и передается не только при личном контакте, но также по телефону, Скайпу и через ЖЖ.

Другое важное отличие состоит в том, что предменструальным синдромом женщины гордятся. ПМС — это флаг и горн женского начала. Им можно оправдать все, что угодно. Мировой экономический кризис, которым школьники скоро будут оправдывать двойки по информатике, не более, чем младший брат предменструального синдрома, этой Великой бабской индульгенции. Другое дело — Толстожопие. Редкая женщина признается в том, что она стала жертвой страшного недуга. Большинство же каменно хранят свою страшную тайну, унося ее с собой в могилу.

Попробую объяснить уважаемым читателям, что же это, собственно, за такое явление — Толстожопие.

Ни разу не совру, если скажу, что Толстожопием страдает 90% женщин цивилизованной части нашей круглой планеты Земля. Здесь важно понимать, что к реальным физическим женским булкам, Толстожопие не имеет никакого отношения. Это состояние души. Именно в силу этого Толстожопию подвержены женщины в диапазоне веса от 40 до 150 кг.

Collapse )