Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Ключ! Клю-у-ч! Клю-у-у-у-у-у-у-уч!



Г. Калиновский. Иллюстрация к книге «Алиса в стране Чудес». Скан утащен у shaltay0boltay

Игорян с Ленкой, они в Варшаве такое, — такое! — видели. Нет, это у меня настоящий восторг. Не сарказм. Они там были в квесте для взрослых. А я, когда они рассказывали, была на новоселье у Борисовой и была очевидно пьяна. (Я не безграмотная. Я именно это и имею в виду. Без запятых.) И я поэтому не запомнила, как называлось то развлечение, а они ведь точно говорили, Ленка еще говорила: «Ну это вот это вот... которое все знают...» Расскажите снова, а? Пожаа-луй-ста!

Там какая фишка: заходишь в комнату, за тобой закрывают дверь. Нужно найти все ключи и открыть все двери. Комната наполнена вещами, мебелью, какими-то штуками. Нужно понять, где что искать и куда потом все это прикладывать. Где-то нужно электрические контакты соединять. Ну, как в настоящем квесте. (Вообще, уже само по себе забавно, что существует симулятор некоей игры, и это не компьютерный симулятор чего-то настоящего, а как раз наоборот.)

Нашел ключ; нашел, куда его вставить и как повернуть — переходишь в следующую комнату. Помещения разные, везде напихано разных секретов, подсказок и штук. Справиться нужно за час: пройти и расшифровать все комнаты, а в последней — выбраться наружу, к людям. Тогда ты победитель. Не успел — проиграл. Красная сирена мигает и орет, тебе, конечно, неприятно и громко, но все это лишь игра. (Сирену, возможно, мой мозг придумал. Как было на самом деле, не могу точно вспомнить. Говорю же.)

Неважно. Я сейчас сижу и думаю свою рабочую думу. Совсем про другое, но как-то плавно выползла памятью на этот их рассказ. И, так как основная дума — рабочая, то мозг, получив новую мысль, сразу начинает ее активно развивать в сторону получения славы и прибыли. Не понимает, дурачок, как он в этот момент нелепо выглядит. Но развивает. И вот я, благодаря ему, думаю:

«Можно еще проводить такие квесты по всему городу. Хотя нет, по городу — это как-то трудно и дорого, сколько народу понадобится... А вроде, ребята говорили, что такие штуки уже в разных городах мира открылись. Прикольно. Надо, чтобы в каждом городе была своя вселенная и свой квест: в Париже — задания про придворные склоки Людовика Четырнадцатого, и чтобы обязательно проходить лабиринт из кустиков; в Праге — про чернокнижников и колдунов; в Берлине — про расследования пропаж секретных дипломатических писем времен Холодной войны.

Блин, а городов-то сколько! И это ж можно все как-то объединить! Чтобы люди стремились попасть в такую штуку в каждом городе мира. Мы будем выдавать интерактивную карту, чтобы отмечать на ней, где человек уже был. Мы станем влиять на туристические потоки! Ведь человек будет ехать в определенный город не посмотреть на Башню, а потому что ему на нашей карте еще одной печати не хватает!

А все печати нужно будет собрать, чтобы получить код доступа в Личный кабинет Генерального директора компании Билайн, чтоб своими глазами посмотреть и своим ротом поинтересоваться: а его Личный кабинет выглядит также уютно, как Личные кабинеты абонентов Билайна, размещенные на одноименном официальном сайте? Может он, директор-то, просто такие интерьеры любит? Или у него люстра и выключатель все-таки местами не перепутаны, а он у себя в личном кабинете ну, хоть на табуреточке, но сидит, а не балансирует, стоя на одной ноге в офисном кресле на колесиках, имея возможность двигать только одной частью тела в минуту, и только той, которая находится в противоположной по горизонтали части тела от той части тела, которая двигалась последней.

Но нам, в целом, все равно. Главное, что директор отдаст нам (после небольшого физкультурного задания) электронный ключ, который в Мачу-Пикчу отодвигает камень, закрывающий вход в пещеру, где и разыграется финальное задание, когда супер-игра и можно выиграть автомобиль. Отрежем часть, о том, как ты отважно летишь в самолете на Мачу-Пикчу. Там ты заходишь в маленькую пещеру, камень намертво задвигается за тобой. Наступает темнота. Менее, чем через час, ты должен вылезти с противоположной стороны горы, где тебя ждут, размахивая кубком. Ты достаешь телефон и начинаешь ярким светом экрана водить по стенам и полу, пока не натыкаешься на какой-то предмет. Это саперная лопатка. В этот же момент телефон сообщает тебе, что нет сети.

Я уже примерно понимаю, что имеет смысл подумать уже и о работе, и как бы обращаюсь к собственному мозгу:

— Все! Стоп. Вернемся к нашим бакланам, итак...
— Стой! Стой! — орет мне мозг прямо в голову, — последнее! Самое крутое, слушай! Амстердам! Там открыть надо такое место!
— И почему именно в Амстердаме? — осторожно спрашиваю я, а сама незаметно пододвигаю к себе блокнот и ручку, ощущая, что сейчас в меня может прилететь мысль феерического уровня гениальности.
— Потому что! — говорит мне мозг, — Ходить по комнатам, искать ключи, пролезать в дверцы, махать веером на кролика. Мы все сделаем точно, как в «Алисе в стране Чудес»!
— А при чем тут Амстердам? — спрашиваю я. — Это ж, скорее, Лондон?
— Сама ты, Лондон, — говорит мне мозг, — Амстердам! Там мы разложим кексы с надписью «Съешь меня» на маленькие хрустальные столики. Чтобы все было точно по Калиновскому.

ТЬфу ты, плюнула я, и отложила ручку. Феерическая по своей гениальности мысль не прилетела.

Отель с вековыми традициями или Мы все уладим

У нас вот принято ругать российский сервис, противопоставляя его умению европейских компаний улаживать сложные ситуации с клиентами.

У меня есть забавная история о том, как мы провели десять дней в Риме, в чудесном отеле Westin Excelsior. Самый центр. Пять звезд. Основан в 1906 году. Красивый, пафосный, и потертое золото на лепнине. Ну. Так получилось, что мы оказались там.

У нас было два электронных ключа, две карточки — моя и мужа. Так как мы оба немножко... несобранные, то одну карточку традиционно таскаем с собой, другую оставляем в номере — на столике перед зеркалом. Однажды, примерно на шестой день пребывания в Риме, мы вернулись к двери нашего номера, а карточку в сумке не нашли. Мы даже не удивились. Я способная. Ключи от арендованной в Черногории машины я нашла однажды в мусорном ведре. Тоже, правда, в Черногории. Что стало приятным сюрпризом.

Мы спустились вниз — к ресепшн — и попросили открыть нашу дверь. Повинились, признались, что один из ключей мы, видимо, потеряли. Портье, без единого вопроса, не спросив даже наших имен (а видел он нас впервые в жизни) выдал нам новую карту. «Ну ладно, — подумали мы, — ведь мы же не воры какие-то. Чего у нас паспорта спрашивать?» И пошли к себе.

В номере был бардак. Мы сами его развели, поэтому выглядел он вполне привычно. Но было сильно после обеда, а к этому времени в отеле с вековыми традициями обычно покрывала на постель уже накидывают. И не то чтобы мы были как-то специально привязаны к карамелькам на идеально убранных кроватях, но там не было не только карамелек, но и чаевых, которые мы всегда оставляли утром. Бардак — был, а чаевых — не было. «Хм», — подумали мы. Но в этом прелесть немножко... несобранных людей: сначала они всегда подозревают собственное распиздяйство, а потом уже всякие другие неприятности. «Наверное, это мы забыли оставить чаевые», — согласились друг с другом мы. Но на самом деле, мы помнили, что оставляли. И в этом тоже прелесть немножко... несобранных людей: они даже когда точно помнят, то все равно как-то умудряются себя уговорить, что это их распиздяйство, а совсем не коварный замысел врагов.

Collapse )


Простите, товарищ сударь

Настанет ли тот час, когда приживется в нашей стране нормальное обращение к незнакомым людям?

В 19 веке, нам говорили «сударь» и «сударыня». Незамужних молодых девушек называли «барышнями». Официально, при обращении к людям повышенного статуса, говорили «господин» и «госпожа». В официальной переписке господами были все. У нас как-то исторически заложено, что человек, к которому ты обращаешься с письмом — на момент обращения повышается в статусе. Поэтому мы в разговоре «вы» говорим с маленькой буквы, а при обращении в письме пишем с заглавной.

Через какое-то время нас всех заставили подружиться, и мы стали «товарищами». Потом мы поняли, что прям уж со всеми-то можно и не дружить, и вот — мы превратились в родовые подвиды одной из форм существования белковых тел: теперь мы просто женщина и мужчина. Как в раю.

Позвать незнакомого человека на российской улице или, еще того хуже, попытаться обратить на себя внимание стоящей к тебе спиной медсестры в регистратуре — и так испытание для нервной системы. Ты или приобретёшь новые страхи или поработаешь с уже существующими. В этот же пучок страданий добавим совершенное отсутствие модели начала разговора.

— Эээээ... девушка... женщина... простите... а вы не могли бы?

«Простите» — это наше все. Обезличенная просьба прощения звучит на входе в паспортный стол, в троллейбус, в супермаркет. Мы ничего не сделали — но у нас нет другого выбора. И мы просим прощения.

«Молодой человек» — лучшее, что мы имеем для обращения к мужчине. Если человеку за пятьдесят, упираешься лбом в тупик и думаешь: что сказать? «Мужчина»? Некрасиво как-то. «Дяденька»? «Дедуль»?

С женщинами все совсем плохо. Ну, то есть, точно также, но нам просто в большей степени не наплевать. Минимально коробит воспитанное сознание обращение «девушка». Но девушки — они при всем желании вечно в этом состоянии пребывать не могут, и вот — мучительно выдавливаешь из себя: «Женщина, простите...», — понимая, что лучше так, чем назвать девушкой пожилую леди в меховой шапке-яичке.

Ладно в яичке. «Девушка» неизбежно несет в себе совершенно определенное значение девственности, и каждый человек, хоть сколько-нибудь владеющий русским языком, понимает, что замужнее тело женского рода девушкой просто физически быть не может. Когда ко мне на улице обращаются «девушка», а на мне в этот момент висит девятилетний ребенок — я неизменно ощущаю некоторый диссонанс с реальностью. Я, так уж и быть, это принимаю, ведь услышать по отношению к себе «женщина» — прямо вот совсем не хочется. Но ведь и в девушках до сорока лет бегать — тоже как-то несолидно.

Официально мы, вроде как, стали «господами». «Господин» — пусть его. Он вполне пристойно воспринимается в официальных письменных формах. «Госпожа» — хоть на письме, хоть в речи — у меня лично вызывает незыблемые ассоциации с БДСМ. Но тут, наверное, нужно просто привыкнуть. Поработать, так сказать, с восприятием.

«Дама» — так и не говорят, слава богу, но я вот представила: «Дама, вы зачем через турникет без билета лезете?»

Этимологические корни слов «сударь», «сударыня», «господин» — не в указании на биологический род человека (женщина и мужчина), а в названиях статусов. «Сударь» — происходит от «государь», «барышня» — от «боярышня» («боярин»). «Господин» — производное от «господь». А сейчас мы все время друг другу прямиком в физиологию тычем — наверное, это и коробит. «Верблюдиха, вы не могли бы на билет водителю передать? Спасибо». «Кобель, простите, а вы не подскажете, как пройти к метро?»

Меня, вообще, вполне устраивает «сударыня». В ресторане «Пушкин» оно мне в первый раз слух резануло, конечно. А потом я подумала: ну, а почему нет? Если представить, что мы уже давно привыкли, лет десять друг к другу только так обращаемся — ну и замечательно. И придает самоощущению некоторую интеллигентную русскость. И нахамить после сударя — уже гораздо сложнее. Хотя бы первые пару месяцев. Только вот как ввести в оборот — не совсем понятно. Тут ведь какое дело: если людям удобно говорить про «кофе» — «оно», то ты хоть десять законов прими, они все равно будут говорить «он» только на экзамене по русскому языку.



О рекламных кампаниях по продаже детей

У меня в ленте очень много людей, которые глубоко и давно погружены в вопросы усыновления детей. Одни профессионально занимаются вопросами психологии усыновления, другие — сами приемные родители, третьи — юристы, четвертые — борцы против ювенальной юстиции. Да кого только нет. Из-за этого я всегда комплексую писать что-то на тему усыновления — мне все кажется, все они сейчас посмотрят на меня и скажут: «Девочка, девочка, что ты в этом понимаешь?» А я в этом и правда мало понимаю.

Но вот в чем я понимаю — так это в рекламных кампаниях. И когда я вижу на улице щит с черно-белым изображением мальчика, грустно смотрящего на меня из окна полуразрушенного дома, а на фоне капли дождя и что-то еще такое размытое, и написано «Он ждет именно тебя»... Как обычный человек — я отвожу глаза. Как человек, много лет работавший в рекламе — я хочу сказать куда-то, где меня услышат: «Послушайте, ну это же не работает!» И мое обращение — оно как раз к тем людям, которые занимаются социальной рекламой.

Отставим в сторону эмоции и посмотрим: у вас есть цель. Устроить в хорошие семьи как можно больше детей-сирот. У вас есть дети — вам нужно найти для них семьи. У вас есть велосипеды — вам нужно их реализовать. В сухом и циничном остатке: у вас есть товар, вам нужно его продать. Миссия вашего бизнеса — сейчас не имеет значения. Устройство детей — для вас не бизнес, но цель. К этой цели вы можете идти разными путями.

Вы можете потратить жизнь на введение конституционного закона о том, что каждый второй ребенок в Российской семье — должен быть приемным. Способ? А что? Способ. Достижение цели тоталитарным путем — хочу-не хочу, а такие законы в Российской федерации.

Можно бороться за введение смертной казни для людей, лишенных родительских прав. Опять же: страх — сильнейший мотиватор. В детдомах станет чуть попросторней. А что? Нормально.

Но вы идете другим путем. Путем убеждения и формирования общественного мнения. Вы идете путем рекламы и пиара. Вы публикуете статьи и интервью, вы размещаете билборды 3×6 метров на улицах городов, вы получаете (покупаете?) рекламное время и запускаете видеоролики между «новый супер-мощный двигатель автомобиля новой линейки Ауди» и «Бакуган в новой стальной оболочке». Вы выбрали это как самый самый гуманный и самый работающий путь достижения собственной цели: люди должны сами захотеть взять ребенка, потому что только в этом случае ребенок будет желанным в новой семье. Прекрасно. Мы будем работать с людьми через привычные им каналы информационной коммуникации. Мы будем убеждать их в том, что наши велосипеды — нужно покупать. Что это — как ни посмотри! — хорошо и правильно, покупать наши велосипеды. На языке рекламы — убедить кого-то в своей правоте, убедить купить, убедить принять, заставить поверить — это называется «продать». Продать идею, продать рекламную концепцию, продать товар. Ниже будет много параллелей и терминов из рекламно-маркетинговой сферы, и кому-то, возможно, это покажется циничным и неуместным. А я думаю, что если профессиональный язык лучше описывает проблему — то нужно пользоваться им, а не давиться собственной этичностью.

То, как продаются дети-сироты, товарищи, — это чудовищно. Вы тратите время зря. Их никто не купит. И нет-нет, даже не начинайте разговор о том, что «вы  ничего не продаете». Возможно, проблема как раз в этом? Может быть, вы не понимаете, что в этой ситуации вы — не продаете, а люди, тем не менее, покупают. И задорого. Приобретая велосипед — мы отдаем деньги за велосипед, деньги на метро до магазина, и время, потраченное на поездку. Не хочешь тратить время и деньги на метро — придется раскошелиться за доставку. Так устроен предметный мир. Любая материальная коммуникация — это двусторонняя передача ресурсов. Слишком высока плотность на нашей частоте, чтобы велосипеды сами материализовывались у нас дома. А потом еще — не ломались, не пачкались, не занимали место в квартире. И всем этим мы платим за то, что теперь у нас есть велосипед.

Когда мы покупаем ребенка — мы платим всем, что у нас есть. До копейки, до минуты, до гробовой доски. Мы отдаем нашу жизнь взамен того, что теперь в нашей семье живет ребенок. Неважно — приемный или рожденный нами.

Все, что может предложить информационный поток про детей из детских домов — это бесконечную спекуляцию на горе, вызывающую в каждом нормальном человеке единственную реакцию: закрыться и не видеть. Реклама детских домов продает нам ужас и боль. Человек посильнее — помолится, переведет денег, отвезет одежду. Человек послабее — забудет, выместит и сделает вид, что он ничего не видел. Но и тот, и другой — скорее всего, не купят. Мы не хотим покупать боль. И это нормально.

Collapse )



Я стояла в очереди перед кассой в «Макдональдсе»

Я стояла в длинной очереди перед кассой в «Макдональдсе».

Прежде чем написать это я переместила внимание в живот, подышала, выпрямила спину, расправила плечи, приподняла подбородок. Сознаваться нужно смело глядя в монитор справедливости. Делать это надо так, будто бы это само собой разумеется, и даже повод для гордости: стоять в очереди в «Макдональдсе».

Среди моих друзей очень много адептов органического питания. А есть вегетарианцы. Эти делятся на две группы: одни считают, что рыба — существо растительного происхождения, а другие — что отказавшись от молока человечество выведет корову с веселыми глазами. Я знаю много сторонников разных диет, постов и других пищевых ограничений. Самая многочисленная группировка моих друзей уверенно отличает съедобное от несъедобного. Это помогает не только блестяще играть в одноименную игру с мячиком, но также позволяет на завтрак, обед и ужин есть еду, а не пластилин. Я сама уважаю любые формы осознанного питания, но принадлежу к категории людей, которые в большей степени озабочены здоровьем своей нервной системы, следовательно, предпочитают вкусное полезному.

Ну и еще у меня бывают срывы в виде «Макдональдса».

Вообще я долго думала, сознаваться или нет. Я думала: «Для повествования нет никакой разницы, в какой очереди я стояла. Пусть это будет очередь в кассу Большого театра. Или очередь за вегетариано-органическими яйцами. Зачем сразу накалять атомосферу? Что за любовь к дешевым спецэффектам?»

Но когда вы дочитаете до конца, то поймете, почему я сознательно взошла на эшафот гастрономического линча.

Так вот. Я стояла в длинной обеденной очереди перед кассой «Макдональдса».

Collapse )

Я инвалид, ножка болит



UPD. Вот же, вот же он! Смотрите, где сломалось! :)

Хе-хе, дайте же я расскажу вам скорей.

В воскресенье Вера сломала ногу, когда каталась на коньках на Патриаршьих. Вчера ей накрутили гипсовый сапожок, выдали два костыля и теперь Вера бодренько так прыгает по квартире, но никуда дальше пока прыгать не может.

Так что — сидим работаем. Никуда не ходим. Принимаем гостей.

О более привилегированном потреблении

Начала читать книжку Конашевича «О себе и о своем деле». Воспоминания, письма, статьи. И там в самом начале — абзац о москвичах второй половины XIX  века. И этот абзац я не могу не привести, так он радует и веселит меня. Хотя если знать, что Конашевич писал его, находясь в блокадном Ленинграде, то становится как-то не так весело.


«... новые потребности вызывают в городах еще новое явление. Раньше зажиточный и даже средний житель города — это чаще всего помещик, приезжавший в городской свой дом... на зиму и привозивший вместе с многочисленными мамками, няньками, казачками, «камардинами» и прочей дворней огромный запас всякой снеди своей деревенской заготовки — копчения, соления, варения и проч., и проч., и проч., — который с установлением санного пути постоянно пополнялся. Городские лавки существовали больше для простого рабочего люда, и только в двух-трех «французских» магазинах содержались иностранные тонкие разносолы и вина для любителей и знати. Теперь со второй половины XIX века, постоянный горожанин — уже не только мастеровой да мелкий писарь. Город притягивает и помещичьих сынков на постоянную жизнь, плодит и размножает купцов всякого типа и ранга; банки и конторы наполняют город деловыми людьми и людишками. У всех этих любей и людишек потребности растут и множатся, а поместий, откуда везти копчения, соления, да домотканые сукна, нет. Вот тут и начало того обилия лавок, которые снабжают горожанина всяким продуктом...

...где, как не в Москве, это обилие должно было дойти до полного расцвета и даже много перехватить в совей изысканности. Москвич тонок и внимателен к еде, да и ко всякой вещи, и во всем ты ем подай самое настоящее. Да он и сам знает, где его искать, за чем куда идти. Городские сухари всех сортов... брались у Чуева; торты — у Трамбле. У него же и пирожные всех видов — только не меренги, боже упаси: за меренгами москвич шел к Флею! Фруктовые конфеты, цукаты и все, что из фруктов — у Абрикосова и у Сиу; но не пастилы и смоквы: эти только у Прохорова. Кулебяки, пирожки и калачи — у Филлипова: хоть калач повсюду тот же калач — более точного стандарта не создашь, — но так уж повелось. В больших гастрономических магазинах на Тверской — у Белова и Генералова — все колбасные изделия — объедение! Но чтобы настоящий, уважающий свой вкус москвич взял у них сосиски? Никогда! Он за ними поплетется на Цветной бульвар, в маленькую колбасную Бензеля. Зато уж ничего другого, кроме венских сосисок, там не возьмет, хоть и все остальное у этого немца отменно хорошо. А громовские сельди, а горшковская ветчина, а тостовские блины и поросята, которых отпаивали молочком в особых стойлицах, чтобы жирок не «сбрыкнули»! И так во всем, во всем — не только в еде, конечно. (На еде-то я застрял потому, что мы сейчас только о ней и думаем!)"


О тех, которые подросли, да не выросли

pax_max, Вика Федорина, вырастила хороший и осмысленный материал о том, что происходит сейчас с литературой для подростков. Мнения и взгляды очень разных издателей складываются в интересную картинку. Можно увеличить и читать с картинок, но куда интереснее залезть в полную версию, которая находится здесь: http://pax-max.livejournal.com/477155.html

Режиссерская версия текста почти в пять раз длиннее. Но, в отличие от множества режиссерских версий (а я их недолюбливаю, и чаще всего никакой ценности для зрителя в них не вижу), эта — действительно интереснее и живее. В глянце получилось, что издатели с транспарантами стоят, а в задумке режиссера они рассуждают внятно и по-человечески.




Поехали. В смысле, приехали.

Вдруг поняла, что я тут-то и не написала про нашу прелессссть. А ведь она приехала к нам, наконец-то. Не прошло и полгода. Хотя как раз полгода и прошло — с момента, когда мы начали ее делать. А с момента, когда мы ее придумали — год прошел. Игорян, я чего думаю — похоже, что мы не совсем идиоты с тобой, вот что. Хотя это и удивительно.

Дорогая наша karakulia так хорошо все сфотографировала, что я нагло утащу у нее фотки.

















А тут вот даже и еще больше есть картинок: http://karakulia.livejournal.com/46059.html

А еще же у нас есть сайт — о господи, у нас даже и сайт есть! — http://ba-tis-kaf.ru/
Там написано, где взять (это было уже сообщение рекламного характера).


Танец людей

Я не могу не перепостить украденное у товарищей peopletoo . Кому очень надо разглядеть подробно или найти себя — тычьте в картинку.



Кому интересно, мы с Зандер сидим во второй части первого такта, под нотояблоней. Зависшее у нас над головой яблоко планировало упасть на голову одной из нас. Кому именно — оно хотело оперативно решить в полете. Но подслушав наш разговор яблоко с ужасом осознало, что оно зря летит: ни я, ни Зандер открыть закон всемирного тяготения не способны. Поэтому яблоко зависло в воздухе, неумело притворившись нотой. Теперь оно терпеливо ждет, когда под ним усядется какая-нибудь другая голова, чтобы падение было более продуктивно.