Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

Роман

Лега совсем не умеет на улице стукнуть обидчика, хотя всегда очень хорохорится и говорит много устрашающих слов:

— Я сейчас тебе так дам, что ты улетишь до последней капли крови!

У Леги есть герой-антагонист — Рома.

Роме почти семь лет, он молча подходит со спины и бьет кулаком в шею. Он толкается, злится, обзывается ужасными словами. Он залезает на сугроб и оттуда с воплем сигает на проходящих мимо людей. Весь район знает, в какую школу пойдет Рома, и в этой школе серьезный недобор первоклассников. Рома неправ и ужасен. Но куда ужаснее наблюдать его маму, которая все то время, пока Рома терроризирует Коптево, стоит к нему (и к Роме, и к Коптево) спиной и разговаривает по мобильному телефону. Проблема еще в том, что Рома бесконечно огребает от посторонних людей: бабушек, нянь, мам. А его собственная мама — спиной к нему в сторонке разговаривает по мобильному.

Несложно догадаться, как сильно повезло Леге, что Рома оказался с ним в одной группе по подготовке в школе.

Сегодня у группы был выпускной, который проводили в районном театре. Дети стояли на сцене и по-очереди читали ужасные четверостишия. Такие обычно раздают в детских садах на маленьких полосочках бумаги. Степень тяжести этих четверостиший всегда напрямую зависит от количества свободного времени у музыкального руководителя детсада. Если времени мало — то дадут «муху по полю пошлу, муху денежку нашлу». Музыкальный руководитель студии, где занимается Лега, явно недозагружена учебными часами. Поэтому Леге досталось следующее:

Шоуменом хорошо,
А певцом быть лучше!
Я бы в Басковы пошёл,
Пусть меня научат.


Днем раньше бумажку с этим опусом Легин Отец нашел на кухне.

— Это чё за говно?! — как-то сразу с наездом, даже не пытаясь разобраться в ситуации, спросил он.

— Это Леге дали. Для выступления в театре, — сообщила я. И убежала хохоча и затыкая уши. И заперлась в туалете. Но можно было не убегать, потому что Отец сразу потерял дар речи. Он, видимо, представил, как его сын со сцены декламирует такое вот — и потерял. Он, правда, недолго был безмолвен, потому что ему скоро из туалета пришла смс-ка на телефон: «Не переживай. Уже поздно. Он уже знает это наизусть». И тут Отец обрёл дар речи обратно. И было слово, и не одно, и не раз, и было это слово из словаря арго, а пару раз даже из пропитанного сигаретным дымом спецкурса Михайловской по нелегитимной лексике.

Но мы не об этом же. Мы-то про Рому. Так вот Лега не любит Рому. Он всегда напрягается, когда надо пойти туда, где Рома будет в наличии — Рома задирает его. Но Лега все время пытается решать вопросы с помощью переговоров. С Ромами вообще-то в нашей стране переговоры вести не принято. Но Лега непоколебим как домкрат — ему бы бюрократические барьеры преодолевать. Поэтому он с упёртостью дерева бубинга дискутирует со мной о невозможности пойти спать в 22:10 — потому что это некомфортное время для засыпания, а с Романом — о том, что злость разъедает человека изнутри.

— Как все прошло в театре? — спрашиваю я вечером (в театр с ребенком ходила няня).
— Отлично, — говорит Лега, — Рома там тоже был.
— О-о-о... Могу себе представить, — говорю я, — и как оно?
— Говорю же, все отлично. — снисходительно говорит Лега. — Я подошел к нему сам и спросил: «Рома, ты вообще планируешь драться сегодня в театре?»
— И что же он ответил?
— Он ответил: «Планирую. Но не с тобой».

А давно ли вы были в театре?

Я вот была вчера. Родители взяли билеты, а сами разболелись и не смогли пойти. Мама сразу позвонила нам с Анькой: «Девчонки, идите!» Анька, как водится, сразу согласилась. А у меня, как на беду, в тот день работы нет, Лега в доме отдыха, лапы не ломит, хвост не отваливается — вроде как, надо идти. Не то, что бы я не любила театр. Наоборот, в бытность мою ученицей мастерской сценографии в художественном лицее, я как раз театр любила, ходила в него часто, и со знанием дела. Просто потом мужчины заняли в моей жизни более существенное место, и походы в театр сократились до «один раз на втором свидании». А еще позже в моей жизни появился Дорофеев, и в посещении каких-то еще других театров необходимость вообще отпала.

А тут — билеты на руках, Анька настроена решительно. Я, по-обыкновению, пытаюсь увильнуть и никуда не ходить, поэтому ворчу и гундосю. Нас ожидает вечер оперетты в Музыкальном Театре им. Станиславского и Немировича-Данченко. Я семь лет не была в театре, понимаю, что многое могло измениться, поэтому перед выходом Аньку спрашиваю:

— А вот так можно идти? — И Аньке демонстрирую, значит, джинсовые коричневые штаны с карманами.
— Можно, можно, — медовым голосом отвечает Анька. Таким голосом вообще обычно разговаривают с душевнобольными. Вот Анька мне этим самым голосом говорит:

— Можно, можно, там все такие будут.
— Безобразие, — ворчу я, — раньше в театр в блестящих платьях ходили, а теперь вот — в штанах с карманами. Куда мир катится?! В мое время такого не было.

Но решила не выпендриваться и быть как все.

Collapse )

О текущем

Конечно же, я планировала в новогодние каникулы кататься на коньках, ехать к друзьям на дачу и отдыхать активно в кои-то веки. Конечно же мне нужно было простудиться и, подскользнувшись, навернуться рядом с собственным подъездом. Ударила колено сильно. Болит, но не распухает. Это значит, что бОльшую часть каникул я плющу жопу перед компьютером на работе или дома.

Кроме этого у меня появился десяток новых Стареньких книжек, и я сходила на вечер оперетты в театр Немировича-Данченко (читать: первый раз за последние 7 лет я сходила в театр). Это значит, мне есть о чем поведать миру.

Новый год начался прекрасно.

«Сатирикон» № 50, еженедельное издание, год 1909


334,18 КБ

Не так давно получила из Новосибирска по почте журнал «Сатирикон» 1909 года, заказанный еще в конце прошлого года — в качестве новогоднего подарка самой себе. Вместе с ним еще пара стареньких книжек.

Наверное нет надобности рассказывать всем о моей бытовой неорганизованности, но эпизод, связанный с получением бандероли с «Сатириконом», поистине достоин публикации в этом юмористическом журнале.

О том, что нужно проверить почтовый ящик (тот, который железный и висит в подъезде), я вспоминаю только в те дни, когда мне звонит с угрозами металлическая женщина из телефонного узла. Эту женщину я категорически недолюбливаю, а день, когда она звонит, считаю неудачным, потому что именно в этот день я обычно открываю почтовый ящик и выгребаю оттуда полтора-два киллограмма всевозможных счетов. Сразу после этого обычно следует резкий приступ раздражения, который усугубляется после того, как счета разложены, а суммы осмыслены. В итоге — подпорченный день и все наперекосяк.

Но вот случись такое, что именно в ноябре я сподобилась заплатить МГТС-у за несколько месяцев вперед, и у металлической женщины (чтоб ей провалиться) не было ни малейшего повода меня шантажировать. Благодаря этому я не получила извещения о прибывших книжках, и, пролежав на почте неделю, они благополучно вернулись в Новосибирск. Ну ничего, я списалась с владельцем, извинилась и попросила отправить книжки еще раз.

Я честно проверяла почтовый ящик несколько раз в неделю, извещение нашла вовремя, но вовремя прийти в почтовое отделение, которое находится через дорогу, я, конечно же, не смогла. И книжки снова мотнулись в Новосиб.

Полагаю, что удивлению владельца книг не было предела. Тем более, что деньги я честно перевела ему в середине ноября. Похвалы его терпению! Я рассыпалась в извинениях, и он снова отправил моих старичков в Москву, пригрозив, правда, что делает это в последний раз.

О, это было трудное для меня время. Ведь это был последний шанс. Я старалась, как могла, ежедневно проверяя почтовый ящик. Я была готова в любой момент вскочить и побежать на почту. В один прекрасный день раздался звонок в дверь и консьержка вручила мне бандероль. Хозяин книг, уже не надеясь на мою сознательность, организовал для меня доставку лично в руки. По правде говоря, мне до сих пор стыдно.

Итак, «Сатирикон» № 50, от 12 декабря 1909 г. 
Стоимость годовой подписки — 6 рублей, розничная цена для Петербурга — 10 коп., для Москвы — 12.

Главный редактор А. Т. Аверченко.
Авторы: Леонид Андреев, А. Аверченко, А. Блок, Куприн, Маршак, Лихачев, Саша Черный, Чулков, Ал. Толстой, Тэффи и другие.
Художники: Анисфельдт, Бенуа, Бакст, Билибин, Добужинский, Остроумова-Лебедева, Лансере, Кустодиев и прочие.

В обязательном порядке всем открывать и читать полосу с рекламой!
Иначе мимо вас, не дай бог, пройдут «высылаемый секретно прейс-курантъ парижскихъ резиновыхъ новостей» за 7 коп., реклама бюстгальтеров и набрюшников, ценная информация о том, что делать «удрученным, страдающим онанизмом, мужчинам», а также много других развеселых разностей. Картинка весит больше 3 МБ, но оно того стоит, поверьте! Для того, чтобы можно было прочитать текст (мой фотоаппарат не снимает таких размеров), я пару часов собирала эту страницу из кусков — отдельная просьба: заценить подвиг и не критиковать мои неумелые потуги на работу в фотошопе.

Collapse )